Мне было его жаль, но не настолько, чтобы пойти с ним гулять. Я вошла в комнату тети и дяди, где мне никто не мешал думать. Их постель была незастелена. В моем мире все кровати, как правило, были застелены.
Я прижалась лбом к стеклу и проследила взглядом за скрывающимся в лесу Сэмом. Накануне вечером мы не легли спать в обычное время, а засиделись допоздна, по очереди вслух читая друг другу детектив Агаты Кристи, который мы уже читали тысячу раз. Я почти все время проводила с Сэмом и считала, что он не должен на меня сейчас обижаться. Я посмотрела на свои руки. Вчера вечером я аккуратно подстригла и натерла маслом ногти. Это были не детские руки. Я встала и собрала волосы в узел. Потом я снова их распустила и уложила десятью разными способами, в конце концов расчесав на боковой пробор.
Я уснула на кровати тети Кэрри и дяди Джорджа. Когда я открыла глаза, передо мной стоял Джорджи, и мне показалось, что я во сне вызвала сюда своего кузена.
Я протянула руку. Сон меня успокоил. Мои пальцы сияли в мягком свете лампы.
– Где Сэм?
– В саду. Мама показывает твоей маме и Сэму свои первые азалии. – Он помолчал. – Мы услышим, когда они войдут в дом.
Он погладил мою руку. Я смотрела на него. Он продолжал ласково поглаживать мою руку большим пальцем, и я едва сдерживала стон.
Кончиком пальца он осторожно обвел мою бровь.
– Какая хорошенькая.
– Как тебе кажется, Сэм знает?
Он покачал головой.
– Думаю, что нет.
Пока мне этого было достаточно. Я посмотрела в окно и с удивлением обнаружила, что, пока я спала, на улице совсем стемнело.
– Ты выглядишь таким взрослым, – произнесла я.
Это действительно было так. Он стоял, небрежно сунув одну руку в карман. Вторую он положил на мою кисть и медленно, но настойчиво ее массировал. Я села и поцеловала его. Он наклонился и приоткрыл губы, проникнув языком в мой рот.
– Открой рот, Теа, вот так.
Я сделала то, о чем он попросил. Он отвернулся, и сначала я не поняла, что он делает, но потом увидела, что он снимает пиджак. Мысль о том, что он снимает одежду и хочет остаться со мной, меня взволновала. Он уже снова смотрел на меня. Я встретилась с ним взгядом. Он раскраснелся и тяжело дышал. Я была спокойна. Во всяком случае, спокойнее, чем Джорджи.
– Иди ко мне, – позвала я.
– Да, – сказал он, – да, да.
Он лег на меня, опершись на локти. Я хотела, чтобы он был ближе, и изо всех сил нажала ладонями на его спину. Сначала он сопротивлялся, но потом уступил и прижался ко мне. Я этого хотела. Он прижимался все сильнее, и я протянула руку и нащупала его твердый пенис. Наощупь он оказался не таким, как я ожидала. Он был набухшим и очень мягким. Я попыталась расстегнуть брюки…
– Нет, нет, – прошептал он, – не надо. Просто пощупай меня сквозь брюки.
И я начала его щупать так, как он хотел, сначала осторожно, но он прижимался к моей ладони все сильнее и сильнее, и я все сильнее щупала его. Я проводила пальцами по всей длине, и Джорджи стонал, одновременно целуя меня. Он стонал и стонал.
Я горела желанием. Я прижималась к нему тем местом, где горело мое желание. Я поворачивалась так, чтобы он нажимал все сильнее и сильнее. Я прижималась и прижималась. И когда это произошло, это было по-другому, это было быстрее. Когда я кончила, Джорджи все еще двигался, лежа на мне и целуя меня, целуя мою шею и грудь.
– Ой.
– Что? – спросил он.
Я покачала головой. Он не знал, что я только что сделала. Джорджи резко встал. Брюки у него в паху стояли дыбом. Это тоже сделала я.
– Нам надо идти вниз, – прошептал он. – Они могут что-то заподозрить.
Я села и распустила волосы.
– Ты такая хорошенькая. – Он опустился на колени и положил голову мне на колени. Я пальцами расчесывала его волосы. Мы услышали, как хлопнула дверь, выходящая в сад. Раздались чьи-то шаги. – Что, если нас застанут?
– Я думала, что тебя это не очень волнует, – сказала я.
– Не волнует, – отозвался он. – Действительно не волнует.
– Меня тоже.
В тот момент я была уверена в том, что никто ничего не узнает. Я чувствовала, что подобное им и в голову не может прийти. Недоступность нашей тайны, казалось, подтверждало то, что мы находимся в комнате его родителей.
И это действительно было так: спустившись вниз, мы поняли, что наши мамы ничего не заметили. Джорджи спустился первым, я же выждала минут десять. Я отсчитывала секунды вслух, потому что часы дяди Джорджа и тети Кэрри были не заведены.
Когда я спустилась, мама уже собирала вещи. Сэм со скучающим видом сидел на стуле. Но я встретилась с ним взглядом и улыбнулась, и он улыбнулся в ответ.
По пути домой я притворилась, что сплю на заднем сиденье, чтобы никто не мешал мне думать о кузене.
– Сэм, с тобой все в порядке? – спросила мама.
Значит, она тоже это заметила – Сэм был непривычно молчалив.
– Сэм? – Мама повернулась, чтобы посмотреть на него, и машина вильнула. – Ненавижу эту технику, – пробормотала потрясенная мама. – Сэм, почему ты молчишь? Если ты мне не скажешь, мне придется посмотреть на тебя еще раз.
Я улыбнулась. Когда Сэм заговорил, я поняла по его голосу, что он тоже улыбается.
– Джорджи…
