— А поцелуй на сон грядущий? — лукаво спросил я, касаясь губами длинных аристократичных пальчиков, на которых кое-где виднелись крошечные цветные пятна, вызывая у меня нежную улыбку.
— Шаянес, прекрати. И перестань представлять меня всем своей ссаши. Я тебе четко сказала, что этого не будет. Тебя же потом будут мучить насмешками, — строго сказала Ди, выдергивая руку.
Нехотя отпустил девушку, молча глядя, как она исчезает за дверью.
Этой ночью я снова приду, но никакие попытки самостоятельно снять привязку, пока малышка спит, еще не подействовали. Мэтр говорит, что дело в согласии. Мне нужно ее согласие, и я добьюсь своего так или иначе.
Лидия Каро.
Тетя Шая и его сестренка мне очень понравились. Я с удовольствием отвечала на все их вопросы о моем мире, а добродушное и неназойливое внимание кузенов Шаянеса мне льстило, но не более того.
Я помнила просьбу Ссара нарисовать его мать и сестру, и исподволь внимательно к ним приглядывалась, стараясь запомнить все нужные для портрета детали.
Если бы меня не нервировало близкое присутствие Шая, этот тихий семейный обед можно было бы назвать приятным. Вкусная еда, расслабляющая музыка, интересная компания — все было отлично. Но Шаянес то и дело задевал меня ревностью во взгляде и постоянными попытками приобнять и прикоснуться.
Когда обед закончился, все переместились на диваны, и зазвучала другая музыка — более быстрая и ритмичная.
Ссар демонстративно пригласил на танец сестру, заявив, что хотел бы пригласить меня, но тогда брат его покусает, не пожалев яда. Бросив быстрый взгляд на поджавшего губы Шая — я подумала, что так оно и было бы, и фраза Ссара была шуткой лишь отчасти.
Когда Шай вытащил меня на танцпол — я окончательно ощутила себя не в своей тарелке. Я совершенно не привыкла к таким танцам, и чувствовала себя слоном в посудной лавке, видя, как рядом со мной грациозно извиваются, изящно помахивая хвостиками, Ссар, Лиша и другие наги, волшебно поблескивая переливающейся чешуей.
У них это получалось так красиво и гармонично, а я лишь неловко топталась на месте, то и дело наступая своему партнеру на хвост, и злясь на него за снисходительную улыбку на лице и за то, что он постоянно пытался прижаться ко мне поплотнее, не обращая внимания на мою досаду и отвращение.
Наконец я оттолкнула его с твердым намерением покинуть гостиную и прекратить этот цирк, но Шай внезапно подхватил меня на руки, решив, что я переживаю только из-за своей неуклюжести.
Не знаю, как я сдержалась тогда и не сказала все, что о нем думаю, прямо при его родственниках.
— Шай, давай лучше подышим воздухом, — предложила я, вырываясь из его сильных, цепких рук.
— Ты устала? — заботливо спросил он, опуская на землю.
— Да, хочу проветриться.
В саду царила приятная прохлада, тихий шелест ветра ласкового играл с кронами деревьев, а заходящее дневное светило нежно покрыло траву и листья яркими красками. Романтика, да и только. Но тоска по моему лиеру стальным обручем сжимала мое сердце, не давая полностью насладиться красотой вечерней природы.
«Вот бы Натаниэль был сейчас со мной рядом», — промелькнула в голове грустная мысль. — «Где он сейчас? Что с ним? Только бы он не отказался от меня после
всего этого…»
Я присела на резную скамейку, инстинктивно стараясь держаться от нага подальше, но он словно не замечал моих намеков.
Заведя разговор о том, как я его спасла его, и как впервые поцеловала, он, наверное, хотел всколыхнуть во мне приятные воспоминания, но добился лишь того, что мое лицо покраснело от стыда. Как же я сейчас жалела об этом поцелуе и обо всем, что между нами было!
— Нам было хорошо вместе, не отрицай очевидного! — с горячностью воскликнул наг, а я потрясенно раскрыла рот, не зная, как ему объяснить очевидные для меня вещи.
— Шай, я… — начала было я, но договорить мне не дали.
Наплевав на все наши договоренности о том, что он не будет ко мне приставать, этот змей самым возмутительным образом схватил меня в объятия и впился в мой рот поцелуем. И вот как ему доверять после такого?
Его язык уверенно и настойчиво проник в мой рот, лаская и пытаясь подчинить, но вместо былой сладости он вызывал лишь гнев и отвращение. Трепыхаясь в его объятиях в бесплодной попытке вырваться, я от отчаяния прокусила ему губу, и тут же ощутила во рту металлический привкус крови. Меня затошнило.
Наверное, боль его отрезвила, поскольку он тут же меня отпустил.
— Прости, я сорвался, — облизнул он пострадавшую губу, с трудом выравнивая возбужденное дыхание. — Не могу спокойно слышать, как ты перечеркиваешь все, что было. Я берегу в памяти каждый день, каждую минуту. Я… — внезапно осекся он. — Извини, я оставлю тебя ненадолго, — заявил он и куда-то быстро удалился вместе с Саримом.
А я сидела на этой скамейке, глотая выступившие на глазах слезы и медленно приходя в себя.
— Натан… — тоскливо прошептала я, посмотрев на проступившие на небе звезды. Где-то там мой Барим. — Две недели, родной. Нужно потерпеть всего две недели. И я снова буду с тобой…