— Шай, что ты несешь? Какие волосы? Не хочу тебя рисовать, потому что ты давишь. Само мое появление здесь — это твое единоличное решение. Ты заходишь ко мне без стука, решаешь, в чем я сплю, что буду есть, во что я оденусь. Даже на этот короткий срок, что я вынуждена гостить у тебя, ты полностью решил меня контролировать. Знаешь, я когда-то подарила тебе свободу, а ты отнял у меня даже маленькие крупицы ее. У меня нет желания писать тебя, потому что я больше не вижу тебя настоящего. Даже там, в клетке, я видела нага в отчаянном положении, но живого, а сейчас, только статую неша Оштона, который сам все решает за всех. Мне остается надеяться, что ты человек чести, точнее наг, то есть настоящий мужчина, что держит слово и вернешь меня назад.
— А он? Он не решал все за тебя? Это называется заботой, — зло выплюнул Шай, снова хлопнув моей дверью.
Пока я мыла палитру и убирала баночки и тюбики, предварительно постучав, в комнату вошли несколько нагов, занося объемные свертки и коробки, а массивный Лишар, с видимым удовольствием, развесил в пустом гардеробе одежду, пошитую для меня местными портными.
Шаянес неш Оштон.
Это было, как удар под дых — увидеть на картине брата таким красивым, обласканным, желанным… Чем больше я смотрел на полотно, тем сильнее разыгрывалась моя ревность и воображение. Когда она успела привязаться к Ссариму? Почему не я?
Даже увидеть картину с эльфом было бы не так больно: неприятно, конечно, но ожидаемо, но он…
Я стоял, с силой сжимая кулаки, не зная, на кого злиться. На Ссара? Не за что, он даже не был ей представлен.
На Лидию? Да, я зол на нее! Глупо отрицать очевидное. Все, на что я надеялся, о чем мечтал, осыпалось прахом еще до того, как она открыла глаза.
— «Натаниэль», — первое, что произнесла девочка, приходя в себя, вонзая мне в грудь острый кинжал ревности, уже тогда я понял, что проклятый эльф все же успел запустить щупальца в ее нежную душу, но верил, что смогу это исправить. Столько обидных слов и обвинений Ди бросила мне в лицо, не задумываясь, в своем стремлении вернуться к нему.
Насмешливый тон Ссарима и спокойная доброжелательность Лидии по отношении к брату немного развеяли мои сомнения, но вопрос оставался. Как только кузен ушел, унося с собой вожделенный портрет, я решился спросить — и новый удар по моему самолюбию.
Вынужден признать, многое из того, что спокойно выговаривала мне Ди, имело место быть. Я как-то даже не подумал, что ограничиваю ее свободу. Просто мне было приятно выбирать одежду или украшения, представляя, как она наденет его на свое молочно-белое тело, окутает нежным ароматом тонкую ткань. От одних только мыслей в паху потяжелело, напряженная плоть больно давила на паховые пластины.
Надо успокоиться. О близости с малышкой пока и речи не идет. Мне нужно показать, что для меня она тоже важна. Что вообще может в жизни быть дороже ссаши? Наверное, ничего, только то, что легко давалось мне в заснеженном домике на Бариме, дома, где я снова стал собой, постоянно ускользало от меня.
К вечеру в доме дяди я готовился особенно тщательно, в конце концов, я никогда не проигрывал в привлекательности брату. Лидии я раньше нравился, нужно просто напомнить, как хорошо нам было вместе.
Едва снова не вошел в ее комнату без стука. Нет у меня привычки стучаться в собственном доме, но Ди права, это как минимум не вежливо. Услышав разрешение, медленно толкнул дверь и замер, в восхищении рассматривая малышку.
Девушка выбрала платье цвета слоновой кости, отделанное вычурной вышивкой терракотового цвета. На вешалке оно смотрелось простым и невзрачным, но на Лидии — это просто вызов моему терпению! Тонкая изящная фигура Ди стала еще более хрупкой, а контрастный узор выгодно подчеркивал все изгибы женского тела. Ткань немного мерцала при движении, заставляя мечтать о том, что скрыто за тонким шелком. Святая магия, дай терпения!
— Лидия, ты прелестна, — хрипло сказал я, не сумев скрыть возбуждения.
— Спасибо. Ты тоже очень элегантен, — сказала девушка, окинув меня равнодушным взглядом.
Нахмурившись, сжал ее руку и нажал на амулет связи, вызывая брата. К сожалению, даром создания пространственных переходов в нашей семье обладал только Ссар и старший кузен Шейзар.
При мысли о кузенах нахмурился: раз Лидию так впечатлил Ссарим, то и остальные наверняка понравятся. Мне придется применить все свое обаяние, чтобы не позволить ей увлечься одним из них. От всех этих размышлений энтузиазм повстречаться с родней значительно поубавился, но пространство привычно завибрировало, впуская Ссара.
— Лидия, вы чарующе прекрасны! — сказал брат, целуя руку моей ссаши. — Я думал, этот ревнивец оденет вас сегодня в монашеский наряд. Приятно удивлен его доверием.
— Спасибо, но платье я выбрала сама. Шаянес вспомнил о своей оплошности и перенес вещи в мою гардеробную, — с усмешкой сказала Ди, вызывая удивление на лице кузена, однако он быстро взял себя в руки и, вежливо кивнув, открыл портал.