Оставшиеся трое бросились в атаку одновременно, их перья засверкали, формируя новые заклинания. Один текст гласил: «Ты споткнулся и упал…», другой — «Твоя сила иссякла…». Макс почувствовал, как ноги действительно начали подкашиваться, но он стиснул зубы и выстрелил снова. БАХ! БАХ! Два заклинания разлетелись в клочья, но третье успело задеть его — невидимая сила ударила в плечо, отбрасывая назад. Он врезался в прилавок, сшибая ещё больше свитков, которые начали бормотать что-то про «трагический поворот».
— Трагический поворот? Вы на трассе зимой на летней резине катали⁈ — рявкнул Макс, поднимаясь. Его плечо ныло, но ярость заглушала боль. Он бросился на ближайшего Критика, схватив его за мантию и впечатав в стену. Кастет «Корректор» снова вошёл в дело, нанося серию быстрых ударов, пока враг не обмяк. Двое оставшихся начали отступать, но Макс не дал им шанса. Он выстрелил из обреза, целясь в их перья. Одно из них разлетелось на куски, а второе треснуло, заставив Критика завопить от боли.
— Бегите, [непечатное выражение], пока я добрый! — прорычал он, перезаряжая оружие. Критики, не раздумывая, бросились наутёк, крича что-то про «вызов подкрепления» и «доклад Совету Авторов». Макс проводил их взглядом, тяжело дыша. Его руки дрожали от напряжения, а по виску стекала струйка пота. Площадь вокруг была разгромлена: опрокинутые прилавки, разбитые свитки, лужи чернил и сломанные перья. Хозяева лавок выглядывали из укрытий, но никто не решался подойти.
— Что, [непечатное выражение], зрелище понравилось? — буркнул он, доставая новую сигару и прикуривая её. Горький дым немного успокоил нервы, но тело всё ещё ныло от ударов и напряжения. Он понимал, что это только начало. Критики вернутся, и в следующий раз их будет больше. Нужно было найти укрытие и разобраться, что, вообще происходит.
Макс рванул в ещё один переулок, слыша, как за спиной начинают собираться зеваки, шепча что-то про «еретика» и «разрушителя сюжетов». Он не знал, куда идёт, но точно знал, что не сдастся. Его обрез «Критик» и кастеты «Редактор» с «Корректором» уже доказали, что могут ломать магию этого мира, и он собирался использовать их на полную. Но впереди его ждали новые опасности. Из глубины переулка донёсся странный звук, похожий на шуршание тысяч страниц, а воздух начал сгущаться, формируя новый текст, который гласил: «Ты вошёл в зону Тёмного Редактора…».
— Тёмный Редактор? Да хоть чёрт лысый, [непечатное выражение]! — прорычал Макс, сжимая обрез. Он не знал, что это за зона, но чувствовал, что бой только начинается. Где-то впереди его ждала новая угроза, куда более серьёзная, чем Критики-Инквизиторы. И он был готов встретить её лицом к лицу, разрывая все шаблоны и сюжеты, которые этот мир пытался ему навязать.
Макс «Бульдог» Стальнов, всё ещё тяжело дыша после схватки с Критиками-Инквизиторами, пробирался через узкие, пропитанные запахом чернил и сырости переулки Бояр-града. (Автор решил что ему не время встречаться с Темным Редактором и надо припасти этот момент, для платной части книги, поэтому он просто пробирался по улочкам.) Его обрез «Критик» был засунут за пояс, но рука то и дело дёргалась к оружию, ожидая нового нападения. Кастеты «Редактор» и «Корректор», обмотанные вокруг кулаков, поблёскивали в тусклом свете фонарей, сделанных из странных светящихся перьев. Воздух вокруг гудел от шепота, будто тысячи голосов зачитывали обрывки историй, но Макс старался не вслушиваться. Его мысли были заняты одним: где он вообще оказался, и как отсюда выбраться?
Переулок, в котором он оказался, вёл к окраинам города, где здания становились всё более обшарпанными, а свет Хрустальной Башни, сияющей где-то в центре, едва достигал земли. Стены домов здесь были покрыты выцарапанными надписями, которые, в отличие от тех, что он видел раньше, не светились. Это были обрывки фраз, будто кто-то пытался написать что-то своё, но не закончил: «И тогда он решил не быть избранным…», «Она отказалась от любви ради…». Надписи обрывались, словно их стирали на полпути. На земле валялись сломанные перья, из которых вытекали тонкие струйки чернил, а в воздухе витал запах горелой бумаги. Макс нахмурился, чувствуя, что это место отличается от остального Бояр-града. Здесь не было пафоса и сияния, только мрак и отчаяние.
Он остановился у покосившегося забора, за которым виднелся небольшой двор, окружённый ветхими лачугами. В центре двора горел костёр, вокруг которого сидели несколько фигур в потрёпанных мантиях. Их лица были скрыты под капюшонами, но Макс заметил, что в руках они держали не те огромные искрящиеся перья, как у Критиков-Инквизиторов, а тонкие, почти сломанные. Один из них что-то писал на куске пергамента, но тут же скомкал его и бросил в огонь, пробормотав что-то вроде: «Опять формат…». Дым от костра поднимался к небу, смешиваясь с запахом чернил, и создавал странный, почти удушающий аромат.