Макс хмыкнул, затушив сигару о ближайший камень. Его лицо оставалось суровым, но в голове мелькнула мысль, что эти начписы, несмотря на свою жалкую внешность, в чём-то похожи на него. Он тоже терпеть не мог, когда кто-то пытался навязать свои правила. В его мире это были начальники, которые указывали, куда ехать и что везти, а здесь — какие-то Топы с их дурацкими шаблонами. Но он не собирался играть в героя-спасителя.
— Неформат, значит? Ну и пишите свои байки, мне [непечатное выражение]. Только не нойте, когда вас за это прищучат. А теперь скажите, как отсюда выбраться? У меня нет времени на ваши сопли. — Он повернулся, собираясь уйти, но Лира внезапно схватила его за рукав. Её хватка была слабой, но решительной.
— Подожди. Ты… ты ведь не подчиняешься их магии, да? Я видела, как ты разорвал заклинание Критика там, на площади. Твой обрез… он ломает тексты. Ты можешь помочь нам. Если мы объединимся, мы сможем хотя бы попытаться…
— Помочь? Да вы, [непечатное выражение], с ума сошли? — рявкнул Макс, вырывая руку. — Я вам не рыцарь в сияющих доспехах. Мне надо домой, а не возиться с вашими сказками. Ищите другого идиота!
Он сделал шаг к выходу из двора, но тут за спиной раздался крик. Один из начписов, тот самый худощавый парень, вскочил на ноги, указывая на переулок, из которого Макс только что пришёл. Там, в тусклом свете, замелькали чёрные мантии Критиков-Инквизиторов. Их голоса, скрипящие, как ржавые петли, уже раздавались в воздухе, зачитывая обвинения: «Нарушение формата!», «Плагиат в действиях!», «Скрытность от сюжета!».
— [Непечатное выражение]! Опять эти психи! — прорычал Макс, инстинктивно хватаясь за обрез. Он обернулся к Лире, которая уже сжимала своё хрупкое перо, а её лицо побледнело от страха. — Ладно, коротышка, веди, куда там у вас можно спрятаться. Но только пока эти уроды не отстанут, поняла? Я вам не нянька!
Лира быстро кивнула, махнув рукой остальным начписам. Они начали тушить костёр, сбивая пламя ногами, и потянули Макса к одной из лачуг. Внутри было тесно и сыро, стены покрывала плесень, а на полу валялись обрывки пергамента с перечёркнутыми строками. Один из начписов, пожилой мужчина с сединой в волосах, закрыл дверь за ними, шепча что-то про «укрытие». Лира указала на узкий проход в углу, ведущий, судя по всему, в подвал.
— Там, внизу, есть тайник. Мы прячем там запрещённые тексты. Они не найдут нас, если будем тихо, — прошептала она, но её голос дрожал. Макс только хмыкнул, но спорить не стал. Он понимал, что Критики не отстанут так просто, а драться с целой толпой в открытую было бы глупостью даже для него.
Они спустились в подвал, где воздух был ещё более спёртым, а стены покрывали выцарапанные истории, такие же незаконченные, как и те, что он видел снаружи. В центре стоял старый деревянный стол, на котором лежали несколько свитков, перевязанных верёвкой. Лира осторожно коснулась одного из них, её пальцы дрожали, но в глазах мелькнула искра гордости.
— Это наши попытки писать неформат. Мы храним их здесь, подальше от глаз Критиков. Если они найдут это, нас всех казнят, — тихо сказала она, глядя на Макса, будто ожидая его реакции.
Макс только пожал плечами, усаживаясь на шаткий стул и доставая ещё одну сигару. Он не понимал, зачем рисковать жизнью ради каких-то бумажек, но в глубине души чувствовал, что эти люди, несмотря на свою слабость, держатся за свою мечту так же упрямо, как он держался за свою свободу в своём мире. Но признаваться в этом он, конечно, не собирался.
— Ну и дураки же вы, [непечатное выражение]. Рисковать шкурой из-за каких-то каракулей. Лучше бы научились драться, чем сопли размазывать, — буркнул он, прикуривая сигару. Дым заполнил подвал, но Лира не возражала. Она села напротив, сжимая свой свиток, и посмотрела на Макса с вызовом.
— А ты бы что сделал, если бы кто-то запретил тебе быть собой? Если бы тебе указывали, как жить, что говорить, что думать? Ты бы просто смирился? — спросила она, её голос был тихим, но твёрдым.
Макс затянулся, глядя на неё сквозь дым. Её слова задели его больше, чем он хотел признать. В его мире он не раз сталкивался с подобным — начальники, правила, законы, которые пытались загнать его в рамки. Он всегда плевал на них, даже если это стоило ему работы или свободы. Но говорить об этом какой-то девчонке с пером он не собирался.
— Я бы дал по морде тому, кто попробует, [непечатное выражение]. И тебе советую. А теперь заткнись, пока эти клоуны нас не услышали, — отрезал он, отворачиваясь. Но Лира не замолчала. Она наклонилась ближе, её глаза горели странной смесью надежды и отчаяния.
— Ты можешь дать по морде. У тебя есть сила. Мы видели, как ты разорвал их заклинания. Помоги нам. Хотя бы пока мы не найдём способ выбраться из трущоб. Мы не просим многого…