Макс открыл было рот, чтобы снова послать её куда подальше, но тут сверху раздался громкий стук. Дверь в подвал задрожала, а голоса Критиков-Инквизиторов стали громче. Они были уже совсем близко, их заклинания начали формировать тексты в воздухе, даже через стены: «Вы окружены. Сдавайтесь, еретики. Ваша судьба предрешена.»
— [Непечатное выражение]! Кажется, нас нашли, — прорычал Макс, вскакивая на ноги и хватая обрез. Лира и остальные начписы побледнели, но она быстро сгребла свитки со стола, пряча их в потайной нише в стене. Её руки дрожали, но она не теряла самообладания.
— Есть ещё один выход. Через старые туннели. Но там опасно… говорят, там обитают штампы, которые сбежали из-под контроля Топов, — прошептала она, указывая на узкий лаз в углу подвала. Макс только хмыкнул, перезаряжая обрез.
— Штампы, монстры, да хоть черти лысые, [непечатное выражение]. Веди, коротышка. Но если там будет засада, я тебе первому по шее дам, — бросил он, но в его голосе не было настоящей злобы. Он понимал, что сейчас у него нет выбора. Критики были слишком близко, а драться в тесном подвале с толпой магов — не лучшая идея.
Лира кивнула, зажигая маленький светящийся осколок пера, который едва разгонял тьму. Они начали пробираться через узкий туннель, где стены были покрыты ещё более странными надписями: «Он упал на колени, но вдруг…», «Из ниоткуда появился…». Надписи обрывались, но воздух вокруг них дрожал, будто что-то пыталось ожить. Макс чувствовал, как по спине пробегает холодок, но держал обрез наготове. Он не знал, что ждёт впереди, но точно знал, что не сдастся ни Критикам, ни каким-то там штампам.
Туннель вёл всё глубже под землю, и вскоре шаги Критиков за спиной затихли. Но вместо этого из темноты впереди начал доноситься странный звук — шуршание, похожее на шелест тысяч страниц, и низкий гул, будто кто-то зачитывал текст на незнакомом языке. Лира остановилась, её лицо побледнело ещё сильнее.
— Это… это штампы. Они здесь. Мы должны быть осторожны. Если они нападут, их атаки будут предсказуемыми, но всё равно опасными, — прошептала она, сжимая своё перо. Макс только хмыкнул, затушив сигару о стену.
— Предсказуемые, говоришь? Ну, посмотрим, [непечатное выражение], — буркнул он, делая шаг вперёд. Его обрез «Критик» был готов к бою, а в глазах горела знакомая ярость. Он не знал, что за твари ждут впереди, но был уверен в одном: он разорвёт любые шаблоны, которые этот мир попытается ему навязать. А начписы, хотят они того или нет, пока идут с ним. И, может, только может, он начнёт понимать, почему их мечта о неформате стоит того, чтобы за неё бороться.
Они двигались дальше, и тьма туннеля становилась всё гуще. Шуршание страниц усиливалось, а из мрака начали формироваться полупрозрачные фигуры, окружённые текстами, которые гласили: «Ты споткнулся и упал…», «Из кустов раздался рояль…». Макс оскалился, чувствуя, как внутри закипает знакомая ярость. Эти штампы, кем бы они ни были, явно не знали, с кем связались. Он вскинул обрез, готовясь к бою, и бросил через плечо Лире:
— Держись позади, коротышка. Сейчас я покажу этим [непечатное выражение] сказочкам, что такое настоящий бой!
И с этими словами он шагнул навстречу первой фигуре, которая уже начала формировать заклинание из слов. БАХ! Выстрел разорвал тишину туннеля, и текст штампа разлетелся в клочья, а сам он с визгом растворился в воздухе. Но за ним уже шли другие, их тексты становились всё более агрессивными, а шуршание страниц превращалось в оглушительный рёв. Макс понимал, что это только начало, но отступать не собирался. Он будет драться, ломая все шаблоны этого мира, пока не найдёт путь домой — или не разнесёт всё к чертям. А начписы, с их мечтой о неформате, пока идут с ним, хотят они того или нет.
Макс «Бульдог» Стальнов стоял в узком, сыром туннеле под трущобами Бояр-града, сжимая обрез «Критик» в руках. Его тяжёлое дыхание смешивалось с запахом чернил и плесени, а в тусклом свете хрупкого пера Лиры, которое она держала как фонарь, поблёскивали кастеты «Редактор» и «Корректор», обмотанные вокруг его кулаков. Лира и остальные начписы жались к стене позади него, их лица были бледными от страха, а руки дрожали, сжимая свитки и сломанные перья. Тьма туннеля сгущалась, а шуршание тысяч страниц, доносившееся из глубины, превратилось в оглушительный рёв, будто целая библиотека оживала, чтобы раздавить их.
— Держись позади, коротышка. Сейчас я покажу этим [непечатное выражение] сказочкам, что такое настоящий бой! — рявкнул Макс, его голос частично заглушился раздражающим писком цензуры, но ярость в нём была слышна даже сквозь фильтр. Он вскинул обрез, готовясь к тому, что надвигалось из мрака.