Макс, не особо раздумывая, шагнул во двор. Его тяжёлые ботинки громко стукнули о землю, и фигуры у костра тут же вскинули головы. Одна из них, девушка с бледным лицом и растрёпанными тёмными волосами, вскочила на ноги, сжимая своё хрупкое перо, как оружие. Её мантия была залатана в десятке мест, а глаза, горящие смесью страха и упрямства, внимательно изучали Макса.
— Ты кто такой? Топ? Критик? Или из мидлов? — резко спросила она, её голос дрожал, но в нём чувствовалась решимость. Остальные тоже напряглись, один из них даже потянулся к куче свитков, лежащих рядом, будто собирался использовать их как щит.
Макс хмыкнул, доставая сигару из кармана и прикуривая её от зажигалки. Горький дым немного успокоил его, но он не убрал руку с пояса, где был спрятан обрез. Эти люди не выглядели как угроза, но после недавней погони он не собирался расслабляться.
— Я, [непечатное выражение], вообще не из ваших. Просто мужик, который хочет понять, что за бред тут творится. А вы кто такие? Чего прячетесь, как крысы? — бросил он, оглядывая их с ног до головы. Его слова снова частично заглушились цензурным писком, и он раздражённо сплюнул. — И кто, [непечатное выражение], придумал этот фильтр?
Девушка нахмурилась, но, кажется, немного расслабилась, видя, что Макс не достаёт оружие. Она опустила своё перо и кивнула остальным, чтобы те тоже успокоились. Её взгляд всё ещё был настороженным, но в нём мелькнуло что-то вроде любопытства.
— Ты… не из Бояр-града? И не из Аркании? — спросила она, прищурившись. — Тогда откуда ты? И почему тебя цензурируют? Это ведь только для тех, кто нарушает формат…
— Формат? Да я этот ваш формат в [непечатное выражение] видел! — рявкнул Макс, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. — Я вообще из нормального мира, где нет никаких перьев и заклинаний. Люди читают разные жанры и у каждого есть своя фанатская база. А сюда попал, потому что какие-то малолетние дебилы меня затоптали, и я провалился в чёртов портал. Так что объясняйте, что тут за хрень, пока я добрый.
Его слова вызвали у сидящих у костра смесь удивления и страха. Один из них, худощавый парень с впалыми щеками, пробормотал что-то про «попаданца», но девушка быстро шикнула на него, не отрывая глаз от Макса. Она сделала шаг вперёд, всё ещё сжимая своё перо, но уже не так агрессивно.
— Меня зовут Лира. Мы — начписы. Самые низшие в иерархии Аркании. Мы пишем черновики, которые потом перерабатывают мидлы, а Топы присваивают себе всю славу. Здесь, в трущобах, мы прячемся от Критиков-Инквизиторов, которые сжигают всё, что не соответствует формату. — Её голос был тихим, но в нём чувствовалась горечь. Она указала на сломанные перья, валяющиеся вокруг. — Это наши Перья Судьбы. Они почти не держат чернила, потому что нас заставляют писать одно и то же. Гаремы, рояли в кустах, избранных героев… Мы устали от этого.
Макс затянулся сигарой, выпуская клуб дыма в воздух. Его лицо оставалось непроницаемым, но внутри он чувствовал, как раздражение смешивается с чем-то вроде сочувствия. Он сам терпеть не мог, когда кто-то указывал, что делать, а тут, похоже, целая толпа людей жила под гнётом каких-то психов с перьями. Но показывать слабость он не собирался.
— И что, вы просто сидите тут и ноете? Почему не дадите этим Топам по морде? — бросил он, оглядывая их жалкий лагерь. — У вас что, рук нет? Или мозгов?
Лира сжала губы, её глаза вспыхнули гневом. Она шагнула ближе, не обращая внимания на то, что Макс возвышался над ней, как гора. Её голос стал резче, почти дрожащим от эмоций.
— Ты думаешь, это так просто? Топы владеют магией слов. Они могут переписать твою судьбу одним движением пера. Если ты пишешь что-то, что не соответствует их шаблонам, тебя объявляют еретиком. А Критики-Инквизиторы… они сжигают не только тексты, но и людей. Мы пробовали сопротивляться, но у нас нет силы. У нас есть только мечта…
Она замолчала, будто боялась продолжить. Макс прищурился, чувствуя, что за её словами скрывается что-то важное. Он выдохнул дым прямо ей в лицо, но Лира даже не моргнула, продолжая смотреть на него с вызовом.
— Мечта? Какая ещё, [непечатное выражение], мечта? — буркнул он, скрестив руки на груди. — Писать свои сказочки? Так пишите, кто вам мешает?
Лира глубоко вздохнула, будто собираясь с духом. Её голос стал тише, почти шёпотом, но в нём чувствовалась страсть, которую она, похоже, давно подавляла.
— Мы хотим писать неформат. Истории, которые не подчиняются шаблонам Топов. Без гаремов, без избранных, без роялей в кустах. Истории, где герои могут быть обычными людьми, где не всё заканчивается хэппи-эндом, где есть место для правды. Но это ересь. Если Топы узнают, что кто-то пишет неформат, они уничтожат не только текст, но и самого автора. Мы прячемся здесь, в трущобах, и пишем тайно, но нас всё равно находят…