Утром до прихода врача Минетта снял бинты и осмотрел рану. Она почти зажила. Края раны срослись, и уже появилась розовая полоска новой ткани. Сегодня его наверняка выпишут. Минетта огляделся. Одни раненые занимались своими делами, другие спали. Минетта решительно разорвал шов на ране. Потекла кровь, и он дрожащими пальцами закрыл рану бинтами, стыдясь своего поступка. Укрывшись одеялом, Минетта то и дело принимался теребить рану, чтобы вызвать кровотечение. В ожидания прихода врача он сгорал от нервного нетерпения. Под бинтами на бедре Минетта чувствовал теплую липкую жидкость. Повернувшись к соседу по койке, он сказал:
- Чудные эти раны, у меня опять из ноги течет кровь.
Пока его осматривал врач, Минетта молчал.
- Рана у тебя снова открылась.
- Да, сэр.
Врач взглянул на повязку.
- Ты случайно не потревожил ее? - спросил он.
- Кажется, нет... Только сейчас потекла кровь. - Минетта решил, что врач подозревает его, и продолжал: - Сейчас она уже не болит. Я смогу сегодня вернуться к себе во взвод, правда?
- Лучше подожди еще денек. Рана не должна была открыться. - Врач начал накладывать новую повязку. - Старайся теперь не трогать повязку, - сказал он.
- Конечно, зачем же, сэр. - Минетта посмотрел вслед уходившему врачу. Настроение у него упало. "Второй раз тот номер не пройдет", - подумал он.
Весь день Минетта нервничал, пытаясь найти способ остаться в госпитале. Каждый раз, когда до его сознания доходила мысль, что придется вернуться в строй, он приходил в отчаяние. Опять сплошная работа и бои, все время одно и то же. "У меня даже друзей нет во взводе, - размышлял он. - Полаку верить нельзя..." Минетта вспомнил о Брауне и Стэнли, которых ненавидел, о Крофте - его он боялся. "Чертова шайка", - проворчал он себе под нос. Минетта подумал о войне, которая протянется вечно. "После этого острова будет другой, а затем еще и еще... И так до бесконечности... Проклятие..."
Минетта немного поспал, а проснувшись, почувствовал себя еще более несчастным. "Я этого не вынесу, - размышлял он. - Если бы мне действительно повезло, я получил бы настоящее серьезное ранение и теперь уже летел бы на самолете в Штаты". Эта мысль задела Минетту. Однажды он похвастался Полаку, что если когда-нибудь попадет в госпиталь, то ни за что не вернется во взвод. "Только бы попасть туда, уж я там застряну", - уверял тогда Минетта.
Надо было найти какой-то выход из положения. Минетта отбрасывал один вариант за другим. Может, вонзить штык в рану или выпасть из машины на пути в штабную роту? Минетта неловко повернулся в постели, и ему стало невыносимо жалко себя. Он услышал стон солдата, лежавшего на соседней койке, и это разозлило его. "Этот парень свихнется, если не заткнет глотку".
И тут Минетту вдруг осенила мысль, которая, правда, не сразу четко оформилась. Он тут же ожил, сел на койке, боясь, как бы эта мысль не выскочила у него из головы. "Да, да, только так", - подумал он. Ему стало страшно - он знал, как трудно будет осуществить задуманное. "Хватит ли у меня воли?" Минетта лежал, не двигаясь, пытался вспомнить все, что слышал о солдатах, которых демобилизовали по такой причине. "Конечно, вот в восьмом отделении..." Минетта вспомнил о солдате в учебном взводе, худощавом нервном человеке, который на стрельбище начинал плакать навзрыд каждый раз, когда производил выстрел. Солдата отправили в госпиталь, и несколько недель спустя Минетта узнал, что его демобилизовали. "Вот бы и мне так", - подумал он и почувствовал себя на мгновение счастливым, будто его и в самом деле освободили от службы. "Я не глупее этих ребят и сумею все проделать. Нервное потрясение, вот это способ. Разве я не ранен? Вместо того чтобы раненого демобилизовать, его хотят немного залатать и отправить снова в строй. Только об этом и забота". Минетта почувствовал себя вправе осуществить задуманное.
Тем не менее настроение у него снова упало, и опять ему стало страшно. "Хотел бы я поговорить с Полаком. Он дал бы дельный совет". Минетта взглянул на свои руки. "Я ничем не хуже Полака. Я могу освободиться, а он будет только трепаться об этом". Он пощупал свой лоб. "Меня продержат здесь только пару дней, а затем отправят в другой госпиталь, для нервнобольных. Если мне удастся попасть туда, я сумею подражать им". Неожиданно он снова загрустил. "Врач наблюдает за мной, и мне придется нелегко". Резким движением Минетта пододвинулся к столу, стоявшему в центре палатки, и взял журнал. "Если мне удастся вырваться, то напишу Полаку письмо и спрошу, кто из нас сумасшедший". Минетта хихикнул, представив себе выражение лица Полака, когда тот прочтет это письмо. "Нужно только действовать смелее".
Минетта снова улегся в постель и в течение получаса, закрыв лицо журналом, оставался без движения. Солнце нагрело палатку, и теперь она походила на парную. Минетта чувствовал себя слабым и несчастным. Внутреннее напряжение все росло. Неожиданно, сам не отдавая себе в том отчета, он вскочил с постели и громко крикнул:
- А, дьявол бы вас всех забрал!
- Успокойся, - сказал сосед по койке.
