— Когда он придут, будет поздно. Вы ведь знаете, как маги относятся к людям. Мои родители убили семь человек просто потому, что те оказались у них на пути. Среди них было трое детей. Королева Оливетт — сущий ангел по сравнению с ними.
Филипп поморщился.
— Не произноси вслух это имя.
— Все-таки, почему вы здесь, ваше величество? Устали от выполнения ваших обязанностей? Решили отдохнуть?
— Нет. Я искал вас. Вы ушли столь поспешно…
— Зачем?
— Что «зачем»?
— Зачем вы меня искали?
— Вы и сами знаете, зачем.
— Я не знаю.
— Без вас становится слишком скучно.
Девушка покачала головой.
— Вы скучали?
— Да, черт возьми, — отозвался он таким тоном, словно ему очень не хотелось это признавать.
— Они будут здесь через несколько минут и я не знаю, чем все это закончится. Возможно, им удастся…
— Убить вас? Но почему тогда вы сидите здесь и дожидаетесь этого?
— Потому, что бежать бессмысленно. Зачем оттягивать то, что должно произойти? Пусть приходят. Вам лучше уйти, поверьте. Пожалуйста.
— Почему вы так беспокоитесь обо мне?
— Вы что, не понимаете, что вас могут убить? И в Инвере снова не будет короля.
— Есть такая пословица: свято место пусто не бывает. У меня много родственников.
— Вы вообще, меня слышите? — спросила девушка, поднимаясь на ноги, — это совсем не шутка. Нельзя становиться на пути у магов. Они сметут вас, не заметив.
— Вы можете говорить все, что угодно. Если мне суждено сегодня умереть, я не стану это оттягивать. Но трусливо бежать я не собираюсь.
— Это — не трусость, а разумное, тактическое отступление.
Он фыркнул.
— То, что собираетесь сделать вы — глупость и безрассудство.
— Не надо называть меня глупым, — возразил Филипп, — безрассудным, может быть, но не глупым.
— Хорошо, вы не глупый, — признала девушка, — в таком случае, пожалуйста, сделайте кое-что разумное. Покиньте эту комнату.
— Нет, — он покачал головой и сел на стул, — мне и здесь хорошо.
А в следующее мгновение стул под ним дрогнул, ножки со страшным скрипом проделали на полу четыре царапины. Стул медленно пополз к двери.
— Прекрасно, — Филипп поднялся на ноги, — колдуем понемножку. Вы всегда были мегерой. Дайте мне посидеть немного, я устал. И между прочим, еще не ужинал.
— Это просто абсурдно, — она вздохнула, — что мы вообще здесь обсуждаем? Сейчас сюда явятся два сильных мага и начнется светопреставление. Вряд ли, даже гостиница устоит. А вас беспокоит ужин!
— Я хочу есть.
Девушка на мгновение прикрыла глаза.
— И этот человек говорит, что я упрямее его. Да упрямее вас никого нет на целом свете. Что вы уперлись, как осел?
— Как кто, прошу прощения?
— Как осел, — четко и почти по слогам повторила она.
— Как вы разговариваете с королем, грубиянка?
— Ха-ха-ха. Прикажете казнить меня, ваше величество?
— Не казнить, но примерно наказать, чтобы другим неповадно было. К примеру, отшлепать.
Она издала смешок.
Ворона взлетела под потолок и заметалась по комнате, словно искала выход, но не находила его. При этом она громко и тревожно каркала. Девушка следила за ее перемещениями, сдвинув брови.
— Уймите это создание, — поморщился Филипп, — никогда не любил ворон.
— Жаль. Потому что я сама ворона. Частично. Могу в нее превращаться.
— Тогда я очень люблю ворон. Но надеюсь, вы не будете каркать?
— Тихо, — велела она птице и повелительно протянула руку.
Та опустилась ей на запястье, каркнув напоследок.
— Флорентис, — произнес Филипп.
Девушка не сразу отреагировала. Потом поспешно обернулась:
— Простите. Никак не могу привыкнуть. Что вы хотели сказать?
— Ваша птичка взбесилась.
— Она нервничает.
— Я тоже нервничаю.
— Давно пора. Я уже сто раз говорила: ступайте наверх.
— Я не поэтому нервничаю. Я хочу поговорить с вами на очень серьезную тему.
— На какую тему?
— Я хочу… скажем, кое-что вам предложить.
Девушка напряглась, а потом посмотрела в сторону двери.
— Поздно.
— Почему поздно? — не понял Филипп.
— Они идут. Они здесь.
А в следующее мгновение дверь распахнулась. На пороге стоял высокий мужчина в плаще.
Филипп поежился. В комнате заметно похолодало. Он чувствовал, как холодный воздух давит на него в прямом смысле этого слова. Но не отступил ни на шаг. Отступление было не в его характере.
— Роннан, — сказала девушка, — добрый вечер.
Мужчина не ответил. Он вошел в комнату. Вслед за ним шагнул другой, чуть пониже и постройнее.
— Привет, — проговорил он, — на улице холодновато.
— Зашли погреться? — девушка приподняла брови.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Роннан, — и почему не дома?
— У меня нет дома.
— А как же родовой замок? Он на месте. Мы были там.
— Там жить нельзя.
— Ну почему же? Если привести его в порядок, жить вполне можно.
— Роннан, может быть, опустим это? Вы ведь пришли сюда не для того, чтобы обмениваться любезностями?
— А ты что, торопишься?
— Хочу знать. Вы намерены продолжить вражду?
— Вражду, — повторил Роннан, едва заметно поморщившись, — оглянись вокруг. Нас всего трое.
— Иногда и этого достаточно. А иногда даже много.
— Да, кое-кто здесь лишний. Кто это? — он указал на Филиппа.
— Постоялец, — хмыкнула девушка.
