Найди меня. Сейчас полностью

Оттуда выходит маленькая девочка с двумя русыми косичками и в очках, и у меня чуть не останавливается сердце. Это она. Моя младшая сестра. Никаких сомнений. Конечно, раньше она не носила очки, да и в целом она изменилась, но это она. Малышка медленно шагает по дорожке от дверей школы к улице. Внезапно останавливается и наклоняется за чем-то. Срывает цветок и засовывает его себе за ухо.

Замечаю, что у нее развязался шнурок на левом ботинке, но ее это, кажется, совершенно не беспокоит. У нее мечтательный вид. Во всяком случае, она никуда не спешит.

У меня подпрыгивает сердце. Хочется подбежать к ней и заключить в объятия. Как же я рад видеть, что с ней все хорошо. Что она здорова. Что он ее не сломал, хотя она и выглядит очень худенькой. Но понимаю, что было бы безрассудно объявиться сейчас перед ней. Так я наверняка бы ее напугал, а этого любой ценой надо избежать.

Она подходит ближе, и я вцепляюсь руками в сетку забора. Проволока больно режет пальцы, но это единственная возможность наблюдать за ней и не позволить себе ее окликнуть.

Когда между нами остается несколько метров, Джинни поднимает голову и видит меня. Я пытаюсь улыбнуться, но не уверен, что мне это удается.

– Кого ты ждешь? – спрашивает она и направляется ко мне вдоль внутренней стороны забора.

Мне приходится откашляться, потому что в горле совсем пересохло.

– Я последняя, – говорит малышка, останавливаясь передо мной. – Вообще-то, я всегда последняя.

От звука ее чистого детского голоса у меня замирает сердце. Он звучит не так, как раньше, но по-прежнему знакомо. Я присаживаюсь перед ней на корточки.

Неожиданно она закрывает рот ладонями и округляет глаза. Я вздрагиваю, оглядываюсь, ожидая увидеть за спиной его, но там никого нет. Мы совсем одни. Я поворачиваюсь к Джинни, и все сомнения исчезают. Она смотрит на меня. Глаза у нее – если такое возможно – распахиваются еще шире, и мне становится страшно, что они вот-вот вылезут из орбит. Нижняя губа дрожит, в глазах блестят слезы. Я сбит с толку. Она меня боится? Я сделал что-то, что ее напугало?

Маленькая ладошка дотрагивается до моих огрубевших пальцев. Джинни вытирает слезы рукавом, а потом мотает головой, так что косички разлетаются в стороны.

– Ты Рис, – говорит она, и у нее на губах расцветает улыбка. – Ты мой старший брат. Ты пришел.

– Что? – растерявшись, выдыхаю я.

– Мама сказала, что ты придешь. Перед тем, как умерла. Она сказала, что, когда мне будет десять, ты придешь. – Она широко мне улыбается.

Отпустив мою руку, оббегает забор. Я понимаю, что у меня подгибаются ноги, и опускаюсь на колени. Джинни мчится ко мне, я раскидываю руки, и она прыгает в мои объятия. Я крепко ее обнимаю. Чувствую, какая она костлявая, чувствую ее маленькое сердечко, которое колотится у моей груди, пока мое взрослое израненное сердце грозит выскочить из грудной клетки или взорваться. Я так долго ждал момента. Чтобы снова обнять Джинни.

– Ты отведешь меня домой? – спрашивает она.

Сдавленным голосом отвечаю:

– А ты хочешь?

Сестренка пожимает плечами.

– У тебя тоже есть дом? – интересуется она.

– Да, – говорю я. – Но он не в Ардене.

Вот мой шанс. Непохоже, что ей хочется домой. Кажется, со мной ей вполне комфортно. Поэтому я предлагаю:

– Давай покатаемся?

– У тебя есть машина? – У нее расширяются глаза.

– Вон там, – отвечаю я. Беру ее за руку и вздрагиваю. – Но ты ведь знаешь, что нельзя вот так уходить с чужими людьми, да?

Джинни смеется:

– Конечно, знаю. Только ты же не чужой.

Меня охватывает облегчение. Впрочем, я также и удивлен. Как она может говорить, что я не чужой, если мы не виделись столько лет? Вряд ли она помнит жизнь со мной.

– Как ты меня узнала? – задаю ей вопрос.

– По фотографиям в мамином ящике, – объясняет она, и у меня сжимается сердце. – Иногда мы тайком их рассматривали. У тебя теперь есть борода. – Последнее – констатация факта.

– Да, наверное, стоило побриться, – говорю я и провожу рукой по отросшей щетине.

– Мама сказала, что ты должен был уехать и нам надо подождать, пока мне исполнится десять лет. Но потом она умерла. Мне было очень грустно. Но я знала, что ты приедешь.

От ее слов меня переполняет такая печаль, что приходится собрать все силы в кулак, чтобы не показывать, как мне плохо. Мама хотела, чтобы я вернулся. Эта мысль раздирает меня на части и одновременно исцеляет.

Я открываю перед Джинни дверцу машины.

– Без детского кресла мне нельзя сидеть впереди, – произносит она. – Я еще недостаточно высокая. Все остальные в моем классе выше.

– К сожалению, у меня нет детского кресла. Сегодня – ничего страшного.

– Клево, – говорит Джинни, неуклюже забираясь на пассажирское сиденье.

Я сажусь с другой стороны. Сердце бешено колотится, когда я задумываюсь, как сформулировать вопрос, который хочу задать сестре. Но ее улыбка развеивает все смущения.

– Джинни? – начинаю я. – Уедем куда-нибудь вместе?

Она улыбается еще шире и с готовностью кивает:

– Куда мы поедем?

– А куда ты хочешь?

– К морю!

– Хорошо, значит, едем к морю.