Он осторожно коснулся губами бледного лба, а камера в моих руках задрожала, смазывая картинку, но я продолжал смотреть за ними, надеясь, что все это мне лишь кажется. Витя не мог так поступить со мной, он знал, как сильно я люблю Крис. Хотел наплевать на все запреты и рвануть к ним, остановить, выяснить, какого черта происходит? Он должен был просто отнести ее в приемный покой, заручившись нехитрой легендой, что помог случайной девушке на улице.
Подъехало такси. Витя открыл для Кристины дверь и наклонился, так что я не видел их обоих, и только мое воображение щедро подкидывало сцену нежного прощального поцелуя.
Машина отъехала, и я с ужасом осознал, что уже давно вышел из укрытия, а мой приятель сверлит меня недобрым взглядом. Миг, и он уже почти бежит ко мне, а я продолжаю стоять истуканом, словно меня опять накачали препаратами.
– Больной урод!
Витя вырвал у меня фотоаппарат и швырнул в ближайшее дерево с такой силой, что до нас обоих донесся звук разбитого стекла и треснувшего пластика.
Нужно будет вытащить карту памяти…
– Ярцевы рассказали мне, что ты за мразь. А я ведь тебе помогал. Ключи от дачи своих знакомых дал. Ты зачем возил туда Кристину? Начатое докончить хотел?
Оцепенение резко спало, и ярость запульсировала на костяшках дрожащего кулака. Я кинулся на него, мечтая сделать ему так же больно, как сделал он мне своим предательством и словами. Но Витя слишком легко перехватил мой удар, не скрывая на губах глумливой усмешки, а затем резко заломил руку мне за спину и толкнул так, что я рухнул на колени, стиснув зубы.
– Что, с парнями сложнее, чем со слабенькой и доверчивой малолеткой?
– Я не делал этого!
– О, да, официально твоя вина не доказана. Скажи спасибо своему папаше, подтасовал улики, позволил тебе помыться перед экспертизой. Так же все было? Слыхал, его поперли из органов. В охране теперь работает. А ты тоже недалеко ушел, на хлебозаводе машины теперь загружаешь, герой?
– Что у вас с Крис? – механическим голосом спросил я Витю, игнорируя все нападки, а он еще сильнее дернул меня за руку. – Ты спал с ней?
– А тебе какое дело? Хочешь новенькой фантазией для дрочки разжиться? Старое уже не вставляет?
Я толкнул ногами землю и вырвался из захвата, ударив бывшего друга плечом в грудь. От неожиданности он потерял равновесие и опрокинулся на спину, а я уселся сверху, схватил его за горло и занес кулак.
– Ну давай, покажи свое истинное нутро, – прохрипел Витя.
– Я не делал этого с ней. Я бы никогда!.. – Я ослабил пальцы и разжал кулак.
Вокруг нас уже собиралась толпа, они щелкали камерами телефонов и не спешили ввязываться в разборку.
– Но ты сделал. А знаешь, что самое интересное? Крис лишилась памяти и не может указать на тебя. Только она частенько говорит о страшных черных глазах, которые преследуют ее в кошмарах. Есть идеи, кого она так боится? А я вот догадываюсь. Посмотрись в зеркало – увидишь.
– Я хотел спасти ее… – убеждал я сам себя, даже отчаяннее, чем Витю.
А если все случилось, как он говорит?
– Ты спасешь ее, если будешь держаться подальше. В курсе, что, если Игоря и Маргариту лишат родительских прав, Крис отправится в психдиспансер?
– Я тяну с судом до ее совершеннолетия. Пытаюсь выиграть время.
Витя громко рассмеялся, даже не пытаясь вырваться.
– Она недееспособная, Андрей. Даже после восемнадцати ее могут упечь в дурку! Ей нужен опекун, а ты отнял у нее родителей. Или это все было частью твоего плана? Верно?
– Нет.
Мысли путались. Я на самом деле хотел, чтобы нам никто не мешал. Но никогда бы не пошел на такой шаг. Не стал бы провоцировать их. Меня кто-то сдал, рассказал о тайных встречах на даче и в квартире.
Это
Меня, наконец, оттащили и отшвырнули в сторону, сопровождая действия отборнейшей руганью. Витя крикнул кому-то, чтобы меня не трогали, и я продолжал слушать угрозы, когда медленно поднялся на ноги, захромал к разбитой камере и повесил ее на плечо.
– Не оставляй ее одну, приглядывай, – задержался я напротив бывшего друга и посмотрел ему в глаза.
– Угрожаешь? – холодно поинтересовался Витя.
– Нет. Тот, кто сделал это, на свободе.
– Да, ты чертовски прав, Андрей. И это ты.
Я мотнул головой.
–
– Не переживай, я прослежу, чтобы ты к ней не приближался. Никогда!
В темной комнате Витины волосы выглядели серо-синими, словно впитали в себя весь сумрак нашей квартиры, и теперь слегка мерцали при каждом движении. Я накрутила одну особо длинную прядь на палец, любуясь мистическим отблеском.
Что я чувствую сейчас? Это любовь? Сложно разобраться. Мы лихо перескочили стадию трепетных свиданий, смущения, случайных поцелуев и замирания сердца. Меня поставили перед фактом, что этот человек – моя судьба, а я поверила. Ошиблась?
Скорее всего, нет. Свидания, поцелуи и трепет наверняка были, но отчего-то я помню только Андрея.
