– Доктор сказал, что сегодня тебя уже можно выписать, – говорит Гай в мой уже тысячный, казалось бы, день. – Хочешь ещё полежать в палате или…
Я оживляюсь от такой информации.
– Нет, в палате лежать не хочу. Я устала от этих белых стен.
– Уверена? То есть ты готова ехать прямо сегодня?
– Да.
Гай опускает взгляд к моим рукам, покрытым уже размывающимися на коже синяками, потом поднимается выше, к лицу, рассматривает ссадины, ранку на губе, а глаза вспыхивают гневом.
– И всё же я бы предпочёл убить его собственноручно, – говорит он ледяным до ужаса голосом. – Я бы заставил его пожалеть о каждой отдельной боли в твоём теле.
Определённо, он говорит о Хью.
– Но он мучился перед смертью, – заверяю его я. – Ему было больнее, чем мне. Не волнуйся.
– Но утрата возможности это видеть своими глазами меня убивает, Каталина.
Впервые за долгое время я замечаю это и говорю:
– Ты так любишь моё имя.
Он нахмуривается, не понимая, к чему я клоню. Я тем временем со смешком продолжаю:
– Ты около сотни раз в день обращаешься ко мне по имени. Почти каждый наш диалог начинаешь с моего имени.
– Потому что звучание твоего имени напоминает мне о том, что ты всё ещё рядом со мной. – И после небольшой паузы Гай грустно добавляет: – Так я убеждаюсь в том, что ты ещё не ушла.
Я не знаю, что на это ответить. Особенно трудно соображать становится, когда я вижу, как стекленеет его взгляд. Взгляд, полный дикого страха. Кровавый принц, который ничего не боится, напуган тем, что однажды я могу уйти.
Отворачиваюсь, чтобы больше об этом не думать.
Когда меня выписывают из больницы, на улице уже ночь. Мы выходим на улицу. Доктор дал некоторые рекомендации, которым мне лучше бы следовать, и посоветовал по-прежнему не перетруждаться. Поэтому уже в следующую секунду Гай поднимает меня на руки и несёт к машине. Мне становится легче дышать, сама свобода ощущается в кислороде.
– Чувак, я тебе, конечно, доверяю, и все дела, но! – Нейт подбегает к нам сзади, глядя на то, как Гай сажает меня в машину. – Осторожнее с ней. Я, блин, до сих пор слышу её крик. Мне в кошмарах это будет сниться… Так что ты поаккуратнее с ней.
– А без тебя я, конечно, не догадался бы об этом, – бросает в ответ Гай саркастичным тоном.
Нейт издаёт такой звук, будто передразнивает друга, и корчит за его спиной глупые рожицы, высовывая язык.
– Если бы ты не был Кровавым принцем, я бы тебя побил, ей-богу! Бесишь!
– Нейти, пока! – машу я ему рукой, желая отвлечь.
И его выражение лица сразу меняется, он прямо светится от счастья, подскакивая на месте.
– Пока, крошка! Буду рад видеть тебя позже… Главное мы выполнили. Теперь ты в безопасности.
– Да. Увидимся ещё.
– Конечно.
Гай закрывает дверцу машины, садится за руль, и мы выезжаем на трассу, всё отдаляясь и отдаляясь от больницы.
Я слежу за обстановкой Сиэтла. На город уже опустилась ночь, вот-вот начнётся дождь, всё вокруг снова будет сырым и холодным, люди запрячутся под зонты, а я тем временем продолжу своё тихое существование. Но уже под другим именем. И под другой ответственностью.
– Ты поймал и Джаспера? – спрашиваю я, когда Гай заворачивает к мосту, ведущему в пригород Сиэтла. Я на мгновение даже замираю, когда вспоминаю, как когда-то через этот мост добиралась в университет и обратно домой.
– Нет. Поймать его будет сложнее.
– А где он вообще может находиться?
– Где бы он ни находился, однажды он пожалеет о том, что сделал, – произносит Гай. – Не переживай.
Он автоматически, наверное, даже совершенно этого не сознавая, хлопает меня по голой коленке ладонью, но у меня от этого мимолётного жеста загорается сердце. Однако я не подаю вида, так что он даже не замечает этого.
Уже спустя полчаса мы добираемся до Клайд-Хилла, до той самой улицы, на которой живёт Гай. Он по-прежнему поднимает меня на руки, пока я закидываю руки ему на плечо и шею, и меня несут в дом из чёрного камня. Вистан добился не только того, чтобы сын избегал светлой одежды из-за бесконечных брызг крови, но и светлого цвета в общем.
Мы входим внутрь, и Гай сажает меня на свой диван. В больнице меня тщательно вымыли и дали новую одежду, так что я не боюсь запачкать обивку или заляпать идеальные полы.
– Тут по-прежнему так чисто, – говорю я.
– Я по-прежнему здесь не ночую, – отвечает со смешком Гай, проходя к кухне и доставая антисептик и пакетик с бинтами. Во второй руке у него появляются ножницы. – Доктор сказал менять повязку пару раз в день.
– Хорошо.
Гай садится рядом и осторожно перекидывает мою ногу через своё колено. От прикосновения его изящных пальцев к моей голой коже у меня во рту всё пересыхает.
Вот же чёрт. Как же сложно просто находиться рядом с ним, не имея возможности почувствовать.
Я, затаив дыхание, наблюдаю за тем, как он осторожно отклеивает старую повязку и кладёт её на стеклянный столик. На коже показывается запёкшаяся кровь, которую он осторожно вытирает небольшим куском марли, капнув на неё немного антисептика. Морщусь от шипящей боли, когда жидкость касается раны, и он сразу это замечает.
– Прости, – тихо шепчет Гай, взглянув мне в глаза.
