Найди сердце королевы полностью

– Твоя карта, цыпочка, – говорит он тихим голосом. – И прости, что я надумывал себе всякую хуйню.

– Всякую хуйню? – недоумённо повторяю я, на что Гай слегка округляет глаза и шикает, словно отчитывая меня за мат.

– Зайд, – с нажимом произносит он.

– Ой, да не еби мне мозги! – Зайд закатывает глаза. – Не время сейчас сюсюкаться. Я, правда, был долбоёбом. Я же решил, что ты и впрямь сбежала.

– Ничего, – улыбаюсь я, кивая. – Всё в порядке. – А потом, улыбнувшись шире, добавляю: – Зáйди.

– Ёбаный в рот, – усмехается он. – Вот я и заслужил это звание.

– Но Нейту ни слова.

– Нет. Я всё-таки похвастаюсь этому пиздюку, не сомневайся.

Он всё же вручает мне золотую карту с витиеватой надписью: «Каталина Харкнесс» снизу на обороте. Я даже спрашивать не хочу, как и где он её достал, потому что мне отчего-то кажется, что на свете нет ничего, на что не способен Зайд.

– Моя карта? – спрашиваю я Гая.

– Да, – кивает он. – Гарантия твоей безопасности, приписывающая тебя к нашей семье. А теперь, Зайд, лучше исчезни отсюда сам.

– Абьюзер, – усмехается Зайд, но всё-таки движется к выходу. – Я вообще не ебу, как Лина будет тебя терпеть.

Дверь закрывается, снова создавая для меня мир наедине с Гаем. Я вижу, как его губы хотят приоткрыться, а голос вырваться наружу. Вижу, что он хочет что-то спросить, но будто бы не знает, правильно ли это.

Зато я сразу догадываюсь, что именно он хочет спросить.

Я верчу в руках карту и как бы невзначай произношу:

– Я убила Хью.

Он делает вздох – слишком громкий и полный облегчения, будто бы из-за того, что я сама это сказала, и ему не пришлось вытягивать из меня эту информацию.

– Я видел его труп, – кивает он. – Но никогда бы не подумал, что это сделала ты.

– Не думал, что я на такое способна? – усмехаюсь.

Гай отрицательно качает головой. Ему будто бы жаль, что мне пришлось сделать подобное.

– Но как бы то ни было, он ведь заслужил? – спрашиваю я.

– Конечно. Ты проявила милосердие, пока размазывала его мозги по полу. Если бы он попался мне…

– Да, я помню. Ты бы запихал его оторванный член ему же в глотку.

Гай издаёт смешок, и со стороны мы выглядим так, будто находимся на простой повседневной встрече и обсуждаем самые незамысловатые вещи.

Он снова тянется к моей руке, словно хочет постоянно чувствовать меня физически, ища любую возможность касаться моей кожи. И это как-то не вяжется с историей Нейта о том, что Гай ненавидит физический контакт. Может быть, я вхожу в число избранных?

– Теперь ты в полной мере моя девочка, – говорит он тихо, опуская глаза к моим губам. – Ты согласна быть моей девочкой?

– А ты будешь тогда моим мальчиком?

– Нет. Я буду твоим мужчиной.

У меня внутри всё переворачивается от произнесённых им слов. Ему так легко удаётся будоражить моё сознание. А я удивляюсь тому, как легко способна переключаться на желание тесного с ним контакта после ужасающих событий, которые мне довелось пережить.

– Тогда я согласна быть твоей девочкой, – выдыхаю я.

– Сперва мы поедем домой. Прятаться больше не нужно.

– Домой? К тебе?

Он кивает, а я мигом вспоминаю его роскошный, мрачный дом в Клайд-Хилле. Тёмные, серые мраморные полы отпечатались в моей памяти очень хорошо. И все те картины, висевшие на стенах, словно изображения королевской семьи.

Я хватаю апельсин, намереваясь его съесть.

– Я почищу, – говорит Гай, глядя на мой наверняка жалкий вид. Он берёт из моих рук апельсин, достаёт с пояса штанов перочинный ножик и принимается чистить фрукт.

Я сперва смотрю на его уверенные красивые руки, но потом взгляд сам перемещается к его груди, показывающейся через раскрытую часть его чёрной рубашки. На шее, как обычно, висит цепочка с крестом и ещё одна – с игральными картами. Потом в голову лезут шрамы на его спине. С двенадцати лет… Вистан наказывал сына с двенадцати лет. Тушил сигареты о кожу.

Сглотнув, я опускаю взгляд на уже почищенный и разделённый на дольки апельсин, который протягивает мне Гай.

– Спасибо, – говорю я, беря в руку кусочек фрукта.

Я провожу в больнице долгие дни.

Меня обследует куча врачей, голова кружится от разнообразия лиц и оборудования, через которое я вынуждена проходить. Проверяют все полученные мной травмы, ноги, руки, голову. Кормят специально приготовленной для моего состояния едой, заставляют пить много воды. Мне практически приказывают отдыхать, спать, лежать, не напрягаться.

Я потеряла счёт времени.

Не знаю, как Гай решил проблемы с возможными вопросами от врачей. Они наверняка запрашивали мои документы или родственников. Прибегнул ли он для решения этой задачи к своим криминальным связям? Вполне возможно, учитывая, что «Могильные карты» вездесущи и имеют много рабочих мест среди обычных людей. Наверное, даже в больницах.

И вот, лёжа в своей постели, я скучающе наблюдаю за летящими в небе за окном птицами. Свободными как ветер. Мне уже гораздо лучше.

Дверь открывается, и я поворачиваю голову на раздавшийся звук.

– Привет, – здоровается со мной Гай.

Сердце у меня в груди от его вида трепещет.

– Привет, – отзываюсь я.