У него слегка приподнимаются брови от удивления, а я не верю в то, что это всё спокойно сказала ему в лицо. Ещё и таким серьёзным тоном.
Нанизав на вилку кусочек варёного мяса, я подношу его к губам Гая. Он послушно открывает рот.
– Молодец, – говорю я, когда он стягивает говядину с вилки зубами.
– Ты первая женщина, которая видит меня в таком уязвимом состоянии, моя роза, – произносит Гай, жуя. – Я не знаю, должен ли радоваться или грустить по этому поводу.
– Мне только в радость впервые ответить заботой на твою заботу.
На его губах снова появляется улыбка.
Я хочу его поцеловать. Лечь рядом и обнять так крепко, что забудется весь мир. Забудется всё, что когда-либо существовало. Потому что в такие моменты для меня нет иного смысла жизни, только Гай, только он…
– Чем занималась, пока я бездельничал? – спрашивает он.
Я даю ему откусить немного брокколи, а потом отвечаю:
– Ничем… Пыталась найти телефон, чтобы позвонить парням и спросить, как у них дела.
Я закусываю губу, когда вспоминаю Уэйна, а потом пытаюсь понять, стоит ли мне упоминать встречу с ним. Однако в итоге решаю об этом не заговаривать пока.
Гай съедает ещё несколько кусочков овощей с мясом, а потом говорит, что больше не хочет. Я убираю тарелку. Переведя взгляд на комод, вижу раскрытую книгу, лежащую страницами вниз.
– Любишь читать? – спрашиваю, беря её в руку. Мягкий переплёт с изображением половины мужского лица с жутковатой улыбкой. – «Бойцовский клуб»? О чём она?
– О парне, который, сам того не понимая, страдает от раздвоения личности. – После небольшой паузы Гай добавляет: – Но это был жуткий спойлер. Теперь смысла читать у тебя нет, извини.
Я смеюсь, откладывая книгу.
– Ничего страшного. Я не слишком увлекаюсь художественной литературой, честно говоря.
– Здорово. Потому что Моника, например, одержима любовными романами. Нейт любит поныть о том, что все его деньги уходят на книги для неё.
– Тебе жалко было бы тратить деньги на книги для меня? – наигранно обижаясь, спрашиваю я.
– Нет. Боюсь, как раз наоборот: я тратил бы на них все свои миллионы, так что шкафов у нас не хватило бы.
Я смеюсь – искренне и весело. Почти так, будто ничего плохого никогда и не случалось. Его рука тянется к моей ладони. Сейчас на его пальцах нет колец.
– Мне хочется признаваться тебе в любви каждый день, моя роза. В порядке ли я?
Я кладу ладонь на его лоб, делая вид, что проверяю температуру.
– Думаю, да, – улыбаюсь я. – Пока ты здоров, к счастью.
– Значит, всё же я не глупец? – спрашивает он. Глаза смотрят на меня пронзительно. – Надеюсь, меня не обманет собственное сердце.
– Сердце никогда не обманывает… Мне так говорили.
– Пока оно бьётся для тебя, оно вряд ли мне солжёт, – тихо произносит Гай, притягивая меня за руку ближе и целуя ладонь.
Я мысленно возвращаюсь обратно в подвал, в тёмную и прохладную комнатку, в которую нас бросили. Вспоминаю голову Гая, прислонившуюся к стене, вспоминаю весь мой ужас от того, что я не обнаружила сердцебиения спустя несколько часов. Меня едва наизнанку не выворачивает от этих ещё чётких воспоминаний.
– У нас, кстати, не было свадьбы, – произношу я, чтобы отвлечься от тягостных мыслей.
Гай улыбается и кивает:
– Верно… Хочешь свадьбу?
– Не то чтобы хочу, но… было бы здорово.
– Я могу позвонить Нейту, он устроит.
– Хватит обращаться с ним, как со своим мальчиком на побегушках, – смеюсь я. – Ты все задания на него скидываешь.
– За деньги, которые ему платят «Могильные карты», он с радостью займётся любой работой.
Я задумываюсь, вспоминаю разнообразные виды карт и решаюсь спросить:
– Когда ты станешь главным в вашей организации, ты получишь бриллиантовую карту, да?
У Гая мигом меняется выражение лица. Он кривится, словно я произнесла что-то очень неприятное. Меня сильно заинтересовывает эта реакция.
– Что-то не так? – осторожно спрашиваю.
– Я не хочу возглавлять «Могильные карты». Совсем. Я не хочу быть связанным с ними. И никогда не хотел.
– Ты можешь это устроить? – спрашиваю я неуверенно.
– Тео поступил очень умно, когда сбежал, – отвечает Гай. – Жаль, я не оказался настолько же мужественным и умным, чтобы решиться на такой шаг… Даже если он и не жив уже, по крайней мере, его убил не собственный отец.
У меня замирает сердце от этих слов, и я снова готова разрыдаться, броситься к нему и обнять так крепко, насколько это вообще возможно. Каждый день мне приходится сталкиваться с этими чувствами, каждый день у меня горит душа от желания забрать хотя бы частичку его боли себе.
– Значит, избежать ты не можешь… – догадываюсь я.
– Да, не могу. Если отец решит передать мне свою власть или с ним что-нибудь случится, я вынужден буду принять управление на себя.
– Не думаю, что с Вистаном Харкнессом что-то случится в ближайшее время, – говорю я, хотя сама мечтаю его убить. – И вряд ли он передаст тебе власть добровольно, правда же? Бояться нечего.
