Найди сердце королевы полностью

И встаёт дилемма: до этой минуты я горячо желала избавиться от Вистана, но теперь в сердце сплошные сомнения. Я так хотела его уничтожить. А теперь оказывается, этим я могу уничтожить жизнь Гая, заставить его быть тем, кем он не хочет быть.

Что мне теперь делать?

– Даже если он передаст мне власть и сделает лидером «Могильных карт», – заговаривает Гай, – ничто не помешает ему управлять мной, манипулировать как марионеткой. Так что ещё неизвестно, что будет хуже.

– По крайней мере, – говорю я, пододвигаясь на стуле к нему и сжимая его руку, – я буду рядом с тобой.

– Только это меня и успокаивает, моя роза.

И тогда я больше не собираюсь сопротивляться своему желанию. Я подаюсь вперёд и целую Гая в губы. На этот раз наш поцелуй самый нежный и мягкий из всех, что я испытала. Совсем не такой, как тогда, в машине. Это другой вид поцелуев, которыми возлюбленные, наверное, показывают заботу и преданность.

Когда воздух в лёгких кончается, я отодвигаюсь.

– У нас впереди ещё много поцелуев, – говорю я ему в губы. – Я дождусь твоего дня рождения, чтобы преподнести замечательный подарок.

Гай издаёт смешок вперемешку со словами:

– Ты позволишь мне целовать тебя там, где мне только захочется?

Я отрицательно качаю головой, когда произношу:

– Нет, я отблагодарю тебя за подарок на мой день рождения равноценно.

Мне кажется, его глаза приобретают более тёмный оттенок. Гай догадывается, к чему я клоню. Надеюсь, мне удалось завести его.

– И что же это за подарок, Каталина? – спрашивает он.

Я лишь мимолётно опускаю взгляд к нижней части его тела, как бы намекая на то, что планирую. Гай улыбается в ответ:

– Отплатишь мне той же монетой, значит?

– Можно и так сказать.

– И всё же мне гораздо приятнее было бы видеть твои бёдра у своего лица.

Я сглатываю, а между ног от его слов начинает ныть. Решая отвлечься, я прокашливаюсь, быстро встаю и иду к окну, выглядывая наружу. От дома как раз отъезжает белая машина, и я узнаю в ней сидящих Дианну и её мужа.

– Тебе не нравится Митчелл? – спрашиваю я.

Гай хмурится:

– Митчелл?

– Да. Я помню, что ты его недолюбливал ещё тогда, когда я впервые приехала в этот дом по приглашению Вистана на ужин. Почему?

– Потому что он полный козёл. И я всегда считал, что он не подходит Дианне.

К счастью, возбуждение от его последних слов про «мои бёдра у его лица» спадает, так что я могу спокойно вернуться к стулу.

– Почему не подходит?

– Он всегда славился своей любовью к «ночным бабочкам». Однако после их свадьбы я больше об этом не переживаю. Если он вздумает изменить Дие, ему больше никогда не удастся ни с кем переспать.

Гай так заботлив по отношению к своей сестре, но я ведь отлично помню, что та в ответ не пошевелит и пальцем ради своего брата. От этого факта меня терзают мысли: почему же всё так несправедливо?

– Как ты думаешь, Дианна достойна того, чтобы ты так переживал за неё? – вопрос легко слетает с языка, и я даже теряюсь, не ожидая от себя этого.

– Я люблю её. Она моя сестра.

– А разве она тебя любит?

Я стараюсь говорить нейтрально, но в голосе всё же пробиваются нотки злости.

– Любит. Я её брат.

– Разве тот, кто любит, может смотреть на бесчеловечность, происходящую у него на глазах?

– Ты говоришь о моих отношениях с отцом? – Гай поднимает взгляд, и я вижу, что он не собирается винить сестру ни в чём. – Что она могла сделать против этого?

– Не считать это всё нормальным для начала. – У меня вздрагивает голос, но я всё ещё держусь и пытаюсь не сорваться на крик. – Скажи, заходила ли она к тебе после того, что случилось? После того, как я стреляла в тебя.

Он не отвечает. Ответ ясен: нет, не заходила.

Я взмахиваю руками.

– Дианна не заслуживает твоей любви, Гай… Она ужасная, бесчеловечная и жестокая!

– И я, – холодно произносит он. – Я такой же, Каталина, не забывай. Мы росли в одной семье.

– Нет, ты совсем не такой, как они.

– Тебе так кажется. – Гай отворачивается, но продолжает говорить: – Хочешь ты в это верить или нет, но я просто эгоист. Ты нужна мне, поэтому я заботлив. Я защищаю тебя как свою собственность.

«Наши женщины – наша собственность», – вспоминаю я слова Вистана, и меня передёргивает.

Кладу ладонь на руку Гая и говорю:

– Ты не будешь таким, как они. Я тебя изменю. Даю слово.

– Думаешь, ты сумеешь меня изменить?

– Да, – улыбаюсь я. – Буду очень для этого стараться.

Теперь улыбается и он. Я сохраняю эту улыбку у себя в памяти.

– Я позволяю тебе делать со мной всё, что ты только захочешь, моя роза. – Гай проводит рукой по моим волосам. – Ведь отныне ты моя королева. Отныне я падаю на колени лишь перед тобой одной.

И я верю, что эти слова исходят из его сердца, которое с каждым днём всё более светлое и искреннее. Может быть, даже благодаря мне…

Я ночую в поместье Харкнессов, в своей комнате.

Не знаю, можно ли считать её своей, разумно ли вообще использовать слово «своя» для обозначения комнаты в доме врага, который будто бы приютил меня как свою родственницу. Но пока так я и делаю.