Я тороплюсь, пытаюсь унять колотящееся сердце в груди и прогнать страх из головы. Он легко притупляет разум, и найти выход уже не удастся, дай я ему хоть один шанс на существование в моей голове.
– Ищите везде! Но если кто-нибудь опять посмеет в неё стрелять, задушу собственными руками! Не стреляйте больше, ясно, выродки?!
Не могу понять, откуда доносятся голоса, они смешиваются в моей голове в один омерзительный рокот, оттого побег кажется сложнее. Ведь страх перед неизвестностью куда более жуткий, чем если бы я чётко видела, с какой стороны исходит опасность.
– Как мы отыщем её в лесу ночью? – сквозь шум дождя и раскаты грома слышится громкий голос. – Это невозможно!
– Прикрой свою пасть! Если не отыщем её, босс из нас всю дурь выбьет! Ты этого хочешь?!
Я не слушаю их, бегу дальше. Но силы покидают меня. Если бы я знала, как нужно останавливать кровь… Сейчас же с адской болью в ноге я продолжаю идти, а веки постепенно тяжелеют.
Всё же человеческий организм – не такая уж и неуязвимая штука.
Опираюсь плечом на очередное высокое дерево и останавливаюсь, чтобы перевести дыхание. Больная нога ещё кровоточит; я убеждаюсь в этом, прикоснувшись рукой к ране. Малейшее движение доставляет дикую боль, распространяющуюся по всему телу. Страх смерти медленно накатывает к горлу, он душит меня своими холодными пальцами.
Вижу, как совсем рядом проскальзывает полоска света. Шмыгаю носом, вытираю лицо от слёз и капель дождя и продолжаю путь. Чтобы не упасть от головокружения, хватаюсь за стволы деревьев, и ухожу подальше от только что промелькнувшего луча света от фонаря. В глазах всё плывёт, крутится и вертится. Странное ощущение, будто земля уходит из-под ног, наваливается на меня необъятной тяжестью.
Я даже не сразу понимаю, что выхожу к землистой твёрдой дороге. Трава и хруст веток под ногами сменяются ровной поверхностью.
Моих шансов на выживание становится меньше. Это игра, в которой я вот-вот проиграю. И, кажется, я умру не от рук Вистана. Я умру от обильного кровотечения из-за пулевого ранения посреди глухого леса. Не так я представляла свою смерть, не так представляла конец своей жизни. Кто бы мог подумать, что всё так обернётся?
Я никогда больше не вдохну свободного воздуха. Я никогда больше не увижу лица близких.
Я никогда больше не увижу Гая.
Голоса исчезают, растворяясь среди шумов дождя и грома. Я выхожу к середине дороги, но не перестаю идти. Не знаю куда, не знаю, с какой целью. Мощная волна отчаяния заставляет меня дрожать. Раненой ноги я уже почти не чувствую, как и всего тела. Дождь идёт сильнее, стекает по мне вниз, смывая кровь и слёзы.
Хоть моя жизнь прошла слишком быстро и оказалась такой короткой, в ней было достаточно прекрасных людей и дней. Не знаю точно, куда души попадают после смерти, но в одном я уверена: теперь я готова ко всему, что будет дальше. Ко всему, что ожидает меня. Будь то неизбежная смерть или продолжение жизни, которая уже никогда не станет прежней.
Я останавливаюсь, падаю на колени и плачу вновь. Грудь дёргается от истерики, сил идти больше нет. Какой бы сильной мне ни хотелось казаться, сил нет.
Я ложусь на холодную дорогу, на спину, даю дождю успокоить меня, падать на раны, синяки, очищать моё тело от грязи и крови. В душе одна бездонная пустота, становящаяся всё больше и больше. Она затягивает в себя надежду и желание ещё пожить.
– Прости… – шепчу я в никуда. – Прости, что не оправдала твоих ожиданий. Прости меня…
А потом наступает полная темнота, когда я закрываю глаза. Земля подо мной не кажется такой холодной. Тело не собирается больше сопротивляться боли.
Я уже готовлюсь умирать.
Но вдруг…
Я слышу, как со стороны ко мне летит машина. Не вижу, ведь я закрыла глаза, но чётко слышу рёв мотора. Она, видно, мчалась на большой скорости, потому что громкий скрежет колёс совсем недалеко от моего беспомощного тела едва не повреждает мне слух.
А потом я слышу хлопки дверью, шаги, шлёпанье обуви по лужицам и мокрому асфальту.
– Матерь Божья! – слышу знакомый голос, и внутри всё замирает.
Нейти.
Я не верю собственным ушам. Я даже считаю, что это очередная галлюцинация, пока вполне реально не ощущаю на себе чьи-то руки.
– Каталина… – Зелёные глаза, показавшиеся следом и так красиво сочетающиеся с окружающим нас лесом, освещенным фарами, полны ужаса.
Вода стекает по его каштановым волосам, по подбородку, по острым скулам. И при одном виде его красивого и такого совершенного лица я забываю о боли и страданиях.
Он проводит дрожащей ладонью по моим волосам, сжимает свои губы в тонкую линию, опускает взгляд к моему истерзанному телу. Мне даже кажется, что глаза у него намокают и вовсе не от дождя, но…
Потом эти же самые глаза меняются.
Они темнеют, страх, ужас, печаль теперь растворяются, и на месте них показывается ярость. Дикая, слепящая, безумная.
– Отнеси её в машину, – холодно произносит он. Голос пронзает воздух, как пущенные пули.
Я слышу щелчок пистолета. Его пистолета.
– Чувак, уверен, что хочешь идти туда один? – взволнованно произносит Нейт. – Наверняка их там куча, и…
