– Отнеси её в машину. Живо. – Он бросает на меня полный горечи взгляд, но голос звучит очень грозно: – С ними я разберусь сам.
– Ладно. Хорошо.
И тогда Гай пропадает из поля моего зрения, он снова исчезает, и я думаю: может быть, мне всё это снится? А может, я просто умерла и рай в действительности существует? Я сейчас там и нахожусь?
Нейт осторожно суёт руки под моё тело, а я не могу пошевелиться, пока он поднимает меня с земли.
– Мне так жаль, Лина, – тихо говорит он, неся меня к машине. – Если бы мы только знали…
Нейт кладёт меня на заднее сиденье, осторожно укладывая моё изнывающее от боли в каждой клетке тело на мягкую поверхность. Его рука касается моей ноги, проверяя рану.
– Не хочу тебя расстраивать, крошка, но… в тебя стреляли, верно? Я должен вытащить пулю. Это очень важно сделать.
Я прокашливаюсь, не могу в полной мере открыть тяжёлые веки, но хрипло выдаю:
– Так сделай это, Нейти.
– Сейчас не самое подходящее время меня так называть, – ноет он. – Я в ужасе!!! Это просто капец!
Я вот-вот потеряю сознание.
Слышу шуршание: Нейт открывает бардачок, перекинувшись половиной тела через сиденье к передним креслам. Он вытаскивает что-то, я по-прежнему ничего не вижу, стараюсь не думать о боли, пытаюсь сосредоточиться на иных чувствах и ощущениях.
– Будет больно, – мрачно и осторожно сообщает мне Нейт. – Очень больно. Но это нужно сделать, если мы хотим, чтобы ты ещё немножечко пожила.
В детстве я всегда была самой настоящей неженкой, боялась всего, а в особенности боли. Обычный поход к стоматологу был для меня и родителей настоящим испытанием с кучей истерик и стресса.
Сейчас же мне почему-то всё равно.
Я просто хочу ещё пожить.
– Прикуси это. – Нейт протягивает к моему рту завёрнутую в твёрдый рулон тряпку или полотенце. – Так будет… легче перенести.
Я послушно выполняю всё, собираю оставшиеся силы, чтобы вонзить зубы в полотенце.
Нейт подходит к машине с той стороны, где я сижу, чтобы удобнее было извлечь пулю.
– Пожалуйста, не сдерживайся, – говорит мне он, наклонившись ближе к уху. – Кричи во всё горло, если тебе от этого будет легче. Потому что обычно, когда я бьюсь мизинцем о ножку какой-нибудь проклятой мебели, я визжу как самая визгливая девчонка на свете. Мне лично это помогает.
У меня нет сил даже хихикнуть.
Нейт наклоняется к моей ране, и уже в следующую секунду я чувствую холодный металл на своей коже. Я вздрагиваю всем телом, но стараюсь лежать как можно неподвижнее. Вцепляюсь руками в кожаное сиденье, сжимаю пальцами, вонзаю ногти, готовясь к чему-то ужасному.
И мои опасения оправдываются.
В следующую секунду мой вопль вырывается сквозь сжатые зубы, которые вонзаются в полотенце. Слёзы брызжут из глаз, я кричу, дёргаю головой, пытаясь избавиться от жгучей боли в ноге, пока Нейт суёт металлический предмет глубже в рану, прикладывая к коже смоченный в чём-то бинт.
– Ещё чуть-чуть, – произносит виновато Нейт. – Потерпи, пожалуйста.
Я слышу, как подрагивает его голос, но чувствую, как уверенно действуют его руки. Ему приходилось сталкиваться с подобным, видно, не раз.
Моё бедное, такое хрупкое и уязвимое тело покрывается пóтом, кожаное сиденье липнет к открытым участкам кожи, воздух заполняет металлический запах свежей крови вперемешку со спиртом. Я вся горю, жар заполняет мои лёгкие, он сжигает во мне всё: кости, мышцы и суставы.
Я кричу. Продолжаю истошно вопить, и полотенце в зубах пропитывается моей слюной, пока Нейт ковыряет рану, пытаясь достать пулю.
Я думаю, что действительно сейчас умру, потому что боль невыносима, она сводит меня с ума, лишает разума. Я чувствую, что свихнусь, если это продлится ещё хоть несколько секунд.
– Всё, всё… – успокаивающе произносит Нейт, прикладывая к ране бинт. – Я её вытащил. Её больше нет, крошка.
Я чувствую, как он туго обматывает ногу давящей повязкой, а затем бинтом, как кожи касается мокрая поверхность ткани. Как боль теперь пульсирует, но по-прежнему ярко ощущается.
Нейт заботливо гладит меня по волосам, убирает прилипшие к щекам пряди, прикладывает мокрую тряпку к горячему лбу.
– Вот, выпей. Это для того, чтобы компенсировать кровопотерю.
Вижу протянутую им бутылку воды. Его ладонь вся красная, будто он окунул её в целую банку с кровью. Нейт подносит воду к моим губам, осторожно приподнимая мне голову, а я делаю несколько глотков.
– Как ты себя чувствуешь? – интересуется Нейт. – Скажи, что тебе полегчало, умоляю.
Моё сбивчивое дыхание становится тише и спокойнее, и я произношу:
– Я, наверное, всё сиденье заляпала своей кровью…
Нейт нервно смеётся на мой ответ, одновременно выпучивая глаза от шока:
– Ты едва не умерла! У меня чуть инсульт не случился за эти минуты! А сейчас ты смеешь ещё шутить!
– У меня ведь есть прекрасный учитель, – слабо улыбаюсь я.
И тогда в голубых глазах Нейта показывается привычный блеск. А потом он тихо, с лёгкой улыбкой, произносит:
– Ты удивительна, крошка… И знаешь, это не тебе повезло с Гаем. Это Гаю повезло с тобой.
В ответ я неразборчиво хнычу.
