– Мама, когда ты сказала, что расстаешься с папой, у меня было много вопросов, но я не задала ни одного. Ты сказала, что все равно любишь меня и что вы с папой расходитесь не потому, что ненавидите друг друга, а потому, что хотите жить каждый по-своему. Я ничего не поняла, но просто поверила тебе. Так что, мама, пожалуйста, просто поверь нам.
– Хорошо, поняла. Так кто же это видел? – спросила мама.
– Гора, – ответила Мирэ.
– Что?
Мирэ и сама не до конца понимала, что она имела в виду. Но ведь вчера Сынтэк говорил, что школа, дом Пак Вону, пригородная дорога, автобусная остановка и гора Сонёнсан были полны диких цветов, трав и деревьев, которые ждали, когда кто-то вытащит тело Пак Вону из-под земли. Такие свидетели, конечно, не могли бы дать показания ее маме.
Мирэ вспомнила план, который разработала вместе с друзьями. Руководила планом Наин. Она сказала, что если не все сотрудники полиции участвовали в сокрытии этого дела и если начальник отдела расследований не самая высокая должность в участке, то так даже лучше. Значит, есть кто-то выше, кто может уволить начальника отдела расследований. А это может сыграть на руку.
– Ведь его не просто так убили и захоронили, – сказала Наин. – Замешан один из сотрудников полиции. Это может быть самым убедительным доказательством. Почему пастор Квон просто так дал деньги инспектору? И почему именно его сын, Квон Тохён, встретился с Пак Вону в тот день, когда тот умер, и кто-то похоронил его в горах? Не покажется ли это подозрительным другим людям? Мирэ, расскажи об этом своей маме. Возможно, она сможет расследовать факт получения взятки. Ведь мы не можем сами подтвердить, брал ли он деньги. А я тем временем снова встречусь с Квон Тохёном и докажу ему, что Пак Вону ни разу не лгал.
Мирэ посмотрела маме прямо в глаза. Это было ее дело. Наин займется своим, а Мирэ – своим.
– Пак Вону похоронен на горе Сонёнсан.
Тохён не хотел встречаться с ним, поэтому поспешно развернулся, но даже в темноте Сокгу узнал его. Голос, знакомый до боли, окликнул Тохёна. Когда он слышал его в последний раз? Год назад? В смутно всплывающем воспоминании он видел себя плачущим перед Сокгу. Тохён старался не вспоминать об этом. После того дня он будто оборвал все связи с Сокгу. На прошлый день рождения Сокгу отправил Тохёну эмотикон с поздравлением и пожеланием хорошего дня, но Тохён проигнорировал его сообщение, и их отношения, казалось, окончательно прекратились. По крайней мере, так думал Тохён. Если бы они случайно встретились, то лишь мельком бы обменялись взглядами, а если бы кто-то спросил, дружат ли они, он бы ответил: «Раньше дружили, но теперь не общаемся, и я не знаю, чем он занимается». Однако, видимо, только Тохён так думал. Сокгу, словно встретив дорогого старого друга, улыбнулся и помахал рукой. Тохён почувствовал, как что-то кольнуло его в сердце. Словно какие-то шипы внезапно зашевелились внутри него. Тохён хотел бы пригрозить Сокгу, чтобы тот к нему больше не лез, и уйти, сделав вид, что они не знакомы. Но его тело не подчинялось, как будто шипы мешали ему двигаться.
Сокгу сказал, что в последнее время часто думал о Тохёне. В подтексте этой фразы явственно звучало имя Пак Вону. Сокгу всегда воспринимал их как друзей не разлей вода, поэтому определенно врал, что думал только о нем. Тохён молча слушал его. Сокгу сказал, что хотел позвонить, но боялся, что Тохён не ответит, поэтому просто пришел увидеться, а затем медленно побрел прочь. Тохён стоял, не двигаясь, слушая, как шаги Сокгу за его спиной затихают. Но после нескольких шагов Сокгу остановился и позвал его.
Тохён не обернулся.
– Но тебе Вону тоже не писал?
– Нет.
– И когда вы в последний раз виделись, он ничего тебе не сказал?
– …Ничего.
Сокгу, словно разговаривая сам с собой, пробормотал: «Понятно, значит, и тебе ни слова не сказал». Он добавил: «Черт, где же ты, Вону, что сейчас делаешь?» Но Тохён, бросив дежурное «пока», уже направился к входу в дом.
Воспоминания – странная штука. Стоит только зацепиться за одну ниточку, как они начинают разворачиваться безудержно, восстанавливая из малейшего фрагмента целую картину. Стоило Тохёну увидеть Сокгу, как его память начала извлекать все моменты, связанные с ним. Во всех воспоминаниях с Сокгу присутствовал Вону. Даже когда Тохён и Сокгу вдвоем сидели у здания додзё, они ждали Вону. Воспоминания о счастливых моментах упорно пробивались сквозь плотный барьер, возведенный несчастьем, и все чувства Тохёна моментально обострились. Эмоции, которые он старался подавить, начали пробуждаться, но инстинкт самосохранения заставлял его всеми силами пытаться их заглушить. Тем не менее из трещин в стенах пробивались ветви, и комната Тохёна вскоре превратилась в небольшой лес – влажный и душный, словно та гора.
