– Я бы точно не прошел! Но у меня нет коллекции музейных украшений! И меня не стоило выслеживать, никуда, между прочим, не торопясь, чтобы не спугнуть, и вкладывая в это большие деньги!
Я видел, что он уже готов был согласиться с моими доводами или, по крайней мере, задуматься над ними, но тут очень не вовремя зазвонил телефон. Николай Николаевич взял трубку, и от того, что он в ней услышал, лицо его стало совсем хмурым.
– Нашли мою машину, – сказал он, когда разговор был закончен. – В другом городе, за четыреста километров. Ее утопили в заброшенном отстойнике. Нашли случайно… случайно! Все случайно в этом проклятом деле! – Он грохнул кулаком по столу и едва не заскрипел зубами. – Я уверен, что Лин подпала под чье-то влияние… и под очарование этих проклятых железяк! Которые я собирал на собственную голову! Я… я хочу побыть один…
– Что еще вам сообщили? – спросил я без обиняков, даже не думая уходить и оставлять его в таком состоянии одного.
– Что внутри машины найдена кровь и этот самый… генетический материал. – Он передернул плечами. – Они сейчас срочно делают анализы, чтобы сопоставить все это с тем, что у них есть… с образцами Лин… Бедная, бедная девочка! Глупышка…
– Возможно, не все так плохо, – пробормотал я, чувствуя, как холодеет где-то под ложечкой. Одно дело – писать об этом в своих книжонках, а другое – когда все случается у тебя на глазах, с человеком, которого ты знал… Генетический материал! Короче говоря, они, скорее всего, нашли не только кровь, но и следы борьбы… кожу, волосы… Она боролась, красавица и глупышка Лин… жадная Лин, польстившаяся на такой куш, который ей было не проглотить! Она рассчитывала, что кто-то – кто-то очень хитрый и очень расчетливый – честно с ней поделится! Отвалит ей за красивые глаза состояние, на которое она сможет безбедно существовать где-то на другом краю света… Но за такую работу не платят так много, а просто обещают заплатить. А потом топят в отстойнике или закапывают в лесу… оставляя в брошенной машине «генетический материал» – нате, не жалко! Для кого-то Лин была любовью и светом, а для кого-то – лишь расходным одноразовым материалом. Она сделала свое дело – и одной глупенькой красавицей на свете стало меньше! Умных мало, удачливых, да к тому же богатых – очень мало, красивых же – пруд пруди. И каждая красавица мнит себя единственной, достойной красивой же жизни… это ли не глупость? А у глупости есть неразлучная подружка – она называется разочарование. Когда красота не получает желаемого, является разочарование. Приходит – и остается. Потому что разочарование – очень назойливый гость… Ага, примерно как я: сижу у Ник Ника и разве что вместе со стулом меня отсюда сейчас можно вынести!
– Да что не так плохо! – взрывается Николай Никитич и вдруг… закрывает лицо руками и, отвернувшись, рычит: – Да уйдите же вы… уйдите!
Мне очень не хочется оставлять его одного в таком положении, но он явно не желает, чтобы кто-то видел его слезы. Но почему женщине можно и даже нужно плакать, а мужчине это стыдно? Кто это придумал? Бывают такие ситуации в жизни, когда не заплакать – невыносимо! Я не плачу, потому что Лин не была моей невестой и потому что это не меня постигло такое горькое разочарование… но я всей душой сочувствую этому человеку. Очень сочувствую. Узнать, что та, которую ты любил и в глаза которой еще надеялся заглянуть, чтобы просто что-то еще там увидеть… или задать единственный вопрос: как она могла? Или просто заглянуть хотя бы еще раз. Без вопросов.
