– Да ничего… входите, – разрешил я. Еще бы я не разрешил! Однако, если честно, я не совсем был готов к визиту нашего олигарха – сидел в одних трусах, поскольку пока я довольно долго гулял по окрестностям, мой кондиционер экономил Светочке электроэнергию. Короче, я попросту забыл его врубить, а вечер был горячий. И в окна, где у меня как раз спальное место, нажарило будь здоров, почти как в моей однокомнатной душегубке, где и спальня, и гостиная, и кабинет – все смешалось в одном флаконе. Поэтому-то и тут я предпочитал работать не в гостиной, а в спальне, на маленьком столике у кровати. По большому счету гостиная была мне ни к чему, но платил за все тот, кто заказывал всю эту музыку… жизнеутверждающую биографию маленького человека, ставшего большим. Попавшего в струю, запрыгнувшего на подножку сумасшедшего экспресса… эт цетера, эт цетера…
Возможно, расшифровывая и переводя его рассказы из устной речи в язык легкой беллетристики, я просто ему завидовал? Может быть… очень может быть! Иначе отчего я целый вечер бродил как потерянный среди стриженых самшитов, розовых аллей и как бы естественных дубрав? Бродил и слушал голос в наушниках… где все было, как и у меня… почти все… почти все и почти как у всех – но какой неожиданный, прям-таки поразительный результат!
Я слушал и задавался вопросом: где та грань, переступив которую вы попадаете в другой мир? Другое измерение, где живут те же люди, – но живут несколько по-иному? В другом масштабе. Неизмеримо более крупном. Непостижимом для большинства. И большинству же, наверное, ненужном… Потому что они не знали бы, что со всем этим делать. Олигархами рождаются? Наверное… так же, как и рождаются писателями – на свое горе. И – к счастью или несчастью – некоторые так и проживают свои жизни, не узнав о своем предназначении, просто об этом не догадавшись…
– Я пришел вот по какому поводу, – произнес Николай Николаич, осторожно вдвигаясь в помещение, где я кайфовал, развернувшись спиной к прохладному потоку воздуха. – Сегодня днем я дошел до этого места в моей биографии… которое мы уже обсуждали. Так вот, я весь вечер думал над тем, что вам рассказал. И вдруг увидел это все иначе… с другого ракурса. И мне показалось, что об этом надо написать по-другому. И я даже на диктофон наговорил новый текст, чтобы занести вам, но потом опять передумал и все стер. Я вообще не хочу упоминать об этом эпизоде своей жизни. Вот почему-то очень не хочется. И… это ведь никому, кроме меня, не нужно, так? Я же могу об этом не говорить… если не хочу?
Я чуть было не сказал: «Хозяин – барин» или «Любой каприз за ваши деньги», – но, слава богу, сдержался. Это было бы пошло, грубо, некрасиво… Да, конечно, Ник Ник меня сильно обидел, вторгшись в мое личное пространство, и я до сих пор дулся, но… Он сделал это не из праздного любопытства, а потому что совсем не знает меня. Я и в самом деле мог оказаться шпионом, или же меня просто могли использовать втемную, или посулить денег – да мало ли! Именно так: мало ли у него врагов, у которых есть и деньги, и возможности. И неумное любопытство в придачу! Поэтому я, помолчав немного, согласился:
– Так.
– Но совсем не упоминать об этой женщине… об Инне… как-то некрасиво, вы не находите?..
– Да вы садитесь! – спохватился я, указывая ему на кресло.
Мой работодатель сел, потер лицо и сморщился, и я подумал, что он плоховато выглядит. Не спал в урочный час? Или его, помимо сомнений, мучила какая-то хроническая болячка? Мигрень? Болел живот, ныла совесть?
– Что, если нам просто написать: в таком-то году женился на И. М. Васильевой… э-э-э… которая… которая…
– Можно как в энциклопедии, – сухо подсказал я. – Если персона не представляет интереса для… э-э-э… – я тоже начал тянуть резину, соображая на ходу, как бы деликатнее скруглить неделикатный момент, – для читателей… – я все-таки выкрутился! – э-э-э… можно просто написать в скобках дату рождения, прочерк и дату смерти. Все! И начать новую главу или абзац.
– Да… – задумчиво произнес Ник Ник. – Это идея хорошая… Пожалуй, так и сделаем. Фамилия, инициалы, затем две даты – и между ними прочерк. Просто прочерк. Как… как в энциклопедии…
«И как в жизни, – мрачно подумал я. – Точно как в жизни! Две даты и между ними – прочерк. Как у большинства. Кладбище. Все там будем… И только некоторые кроме кладбища останутся еще и в энциклопедии. Или в учебниках. Да и то ненадолго. Порой даже память о тех, которые попадают в энциклопедии, гораздо скоротечнее скорби о ничем не отличившихся, но родных и близких людях. Интересы человечества слишком быстро меняются. Уходят люди, становятся неактуальными даты, устаревают энциклопедии… Да и кладбища рано или поздно ровняют с землей, и на их месте разбивают парки или строят парковки… Вечны только прочерки. Только прочерки. Одни лишь прочерки!»
