Найти, чтобы потерять полностью

Что ж, фактуры и в самом деле достаточно, но как быть с тем, что эти две молодые женщины существовали в его жизни? Спали с ним, пили кофе, сидя рядом и соприкасаясь локтями, смеялись его шуткам… Они были! Жили вместе с ним и его интересами, планировали общее будущее… Да, мне лично этот человек кажется не слишком привлекательным, но большие деньги и большая власть имеют свое обаяние! И, возможно, они искренне были влюблены в Николая Никитича – почему бы и нет? Если Мария Соццани любила Иосифа Бродского до полного самозабвения, то почему же кто-то другой не может без памяти влюбиться в нашего коллекционера? Он невероятно амбициозен и зачастую нетерпим ни к какому другому мнению, кроме собственного, но по-своему колоритен и очень умен, наверное, даже слишком умен в своей области! И он успешен… во всем, кроме своих браков! Однако полоса матримониального невезения должна рано или поздно закончиться – так почему бы и не сейчас? Кстати, а где же Лин? Ладно, дуться прекрасно получается в выходные – но у нее же имеются и секретарские обязанности! Или же она решила выбить из жениха извинения и взять его измором, а до этого момента на работу ни ногой? А Ник Ник явно беспокоится, хотя и старается этого не показывать. Наверняка наш олигарх не привык, чтобы женщины с ним так обращались!

– Да, – киваю я. – Можно и опустить эти два эпизода. Мы же, в конце концов, не психотриллер пишем. Но, возможно, – осторожно говорю я, – у ваших двух последних жен были родные, которые могут… гм… обидеться? Если вы…

– Я не думаю… гм! – в свою очередь мнется и кашляет патрон, – что этим людям придет в голову читать мои мемуары… Да и где они возьмут книгу? Она же не будет продаваться на каждом углу! Я буду ее дарить… и только тем, кому сочту нужным… Хотя неисповедимы пути Господни!.. – уныло резюмирует он.

Вид у Ник Ника сегодня неважнецкий – он не столь ослепительно аккуратен и бодр, как всегда. Под глазами прорисовались отчетливые тени, шевелюра взъерошена, руки подрагивают, а взор рассеян. И даже штаны подозрительно мятые, будто он спал прямо в них! И еще он как будто все время к чему-то прислушивается… Ждет шагов Лин или хотя бы ее звонка?

– Может быть, посвятить какую-то часть книги вашей коллекции? – предлагаю я. – Правда, чтобы написать о вашей коллекции подробно и, так сказать, достойно, нужна отдельная книга. Лучше, конечно, фотоальбом, причем непременно хорошего качества. С профессиональными фотографическими работами.

– Это называется каталог, – подсказывает господин коллекционер. – И он у меня уже есть. Я очень редко кому его вообще предъявляю, но вам, конечно же, покажу… потому что нашел в вас истинного… гм!.. ценителя! Да!

Я польщен и удивлен: откуда мне быть ценителем королевских и исторических регалий стоимостью, которую даже мое разнузданное воображение беллетриста затрудняется представить? Однако почему бы и нет? Почему бы мне не любить всякие там бриллианты и изумруды просто гипотетически? За красоту и гармонию? И почему я, Лев Стасов, не могу восхищаться ювелирным искусством? Могу и восхищаюсь! И это даже правда!

– Сочту за честь! – расшаркиваюсь я. – Я бы с удовольствием ознакомился с полной коллекцией… хотя я имел в виду совсем другое. Я предполагал написать о каждом из этих предметов небольшую новеллу… историческое эссе или даже маленький детективный рассказ… как получится. Наверное, любой из ваших экспонатов мало того, что несет на себе отпечаток личности бывших владельцев, но и хранит тайны! Разумеется, я не стал бы додумывать того, чего нельзя знать наверняка, но все равно могло бы получиться очень интересно!

– Да ничего нельзя знать наверняка! – вдруг раздраженно бросает Ник Ник. – Ничего!

Очевидно, у него лопается терпение, потому что от его драгоценной Лин, поссорившейся с ним на почве этих самых бесценных ценностей, до сих пор ни слуху ни духу.

– Конечно, эти истории должны быть совсем другого толка, чем ваши… гм!.. повествования о всяких там средневековых страстях, дожах, ядах… Кстати, Лев Вадимович, а почему у вас все друг друга исключительно травят? – неожиданно интересуется Николай Николаевич и даже прячет в карман телефон, который до этого нетерпеливо вертел в руках.