— Теперь, после нашего разговора, у вас, Перла, дитя моё, появилось оружие против тех, кто захочет вас унизить. Да, вы ошиблись. Но вам это пойдет на пользу, — детский всхлип был похож на скулеж щенка, которого потянули за ухо, — вы научитесь сейчас тому, что ваши новые соседки, скорее всего, освоить не смогут.
Мать остро глянула на дочь и тихо сказала:
— Воспользуйтесь носовым платком, сударыня.
— Почему… не смогут? — из-за батиста и кружев вопрос был почти неразборчив.
— Потому что у вас будет опыт, у них — нет. Итак, вы теперь вооружены. — Маленькие покрасневшие глазки с надеждой и болью смотрели на мать. — Вам придется сражаться словом, но чаще — молчанием.
— Как это? — платок уже убрался в карманчик.
— Вас будут стараться кольнуть словом, возможно, будут дразнить, будут задевать всеми доступными способами. Знайте, вы должны изящно выходить из этих ситуаций: не сердиться, не злиться, не обижаться. Ловко избегать, ускользать, не поддаваться на провокации.
— А если я не смогу?
— Сможете, дитя моё, сможете. Выхода все равно нет, кроме как выстоять. — И матушка, сделав последний глоток, поставила чашечку на блюдце.
Маркиза Инвиато оказалась совершенно права. То, что Перла не расслышала и не оценила как агрессию против неё, оказалось началом травли. Потому что теперь она уже слышала все гадкие словечки, что летели ей в спину, прочувсвовала все подножки, щипки, вырванные пряди волос, лужи на стульях, грязь в постели, что преследовали её, уже нельзя было не замечать. Она молчала, терпела, не показывая слез, и делала вид, что ничего не происходит. Только вечером, когда можно было спрятаться в уютное гнездышко из толстого одеяла с головой, она могла тихонько поплакать и пожалеть себя, погоревать о своей несчастной доле, заняться придумыванием планов мести.
И когда отчаяние от своей беспомощности настолько сгустилось, что девочка стала, проходя мимо окон на верхних этажах, иногда задумываться о том, страшно ли это — падать с такой высоты, произошло сразу несколько событий. Отец прислал ей лично письмо, удивительно длинное и интересное, в котором рассказывал о своей службе, о том, что он завершил дипломатическую миссию, длившуюся несколько лет, и завершил удачно, что переговоры, которые шли по нескольку недель кряду, наконец, закончены, что скоро он вернется в столицу Бенестарии и обнимет свою повзрослевшую дочь, которой он рад гордиться. Из последней фразы становилось понятно, что новость о её смелой просьбе к королеве матушка поспешила сообщить отцу.
Это письмо удивило и обрадовало девочку. Удивило тем, что отец никогда не писал ей лично, а только передавала приветы и пожелания в письмах к матери, а обрадовало тем, что отец почти как равной, как взрослой писал о своей службе, о своих делах. Всё это сделало это письмо огромным событием, которое показало, что она — что-то важное в жизни высокопоставленного папеньки, а это очень согрело душу.
Кроме того, информация из письма заставила Перлу задуматься о деятельности отца, о том, чем заполнены его дни. Она попробовала представить себе необходимость жить и работать в чужой недружелюбной стране, да ещё настойчиво отстаивать интересы своей родины, зная, что на тебя надеется её величие рейна. В воображении нарисовалась картина безвылазного сиденья в переговорной комнате, которая почему-то представилась огромным задымленным залом, перегороженным баррикадой из сломанной мебели и мешков с песком, по разные стороны залегли и неделю лежат, переговариваясь, послы. Они в копоти и пыли, кашляют от дыма, голодные и уставшие, но не уходят от своих баррикад, желая окончательно договориться.
Конечно, на самом деле все было как-то по-другому, но эта воображаемая картинка дала девочке очень яркое представление о трудностях работы её отца, и показала, что её собственные сложности сродни отцовским. И то, что они делают дела в чем-то похожие, придало ей сил и прогнало уныние.
Затем, вскоре после получения письма от отца, произошло ещё одно событие — наконец в детском крыле появилась новая гувернантка. Она сразу заметила недостойное поведение Джулии и Кристины в отношении Перлы, не стала попустительствовать дурным выходкам, а объявила войну, заявив: «Кто бы ни был виноват в этой ситуации, но то, что вас двое и вы старше, делает подобное недружелюбное поведение недопустимым!». После чего стала внимательно следить за поведением старших девочек, из-за чего их возможности к издевательствам над Перлой уменьшились.
Девочка прониклась глубоким уважением к молоденькой учительнице, которая заняла такую твердую принципиальную позицию, что будь она на месяц младше, обязательно стала бы проявлять знаки внимания спасшей её гувернантке. А сейчас просто благодарно и молча кивала.
