Василий, чувствуя свою слабость, молчал, но судя по всему, затаил злобу и жаждал мести. Выяснилось, что он следил за Джигминским и знал откуда у проныры берутся деньги на ухаживания за девушкой. И тихая Мариша в этом разрезе рисовалась всё более интересным персонажем, поскольку ухаживания Геры были тем успешнее, чем дороже подарки она от него получала. И запросы её уже не ограничивались простеньким серебряным колечком. Девушка желала посещать театр, обедать в самой дорогой ресторации столицы, телепортом бывать у моря, ну и прочие дорогие развлечения. А всё это требовало очень и очень существенных сумм, которые адъюнкт со своего скромного содержания, конечно же, просто не мог обеспечить. И вот он мотив — нужны деньги, и не просто нужны, а нужны сильно и много. Прекрасный, очевидный и самый лёгкий крючок, на который вербовали и не таких простофиль.
И вот здесь, наконец, удалось проследить связь Джигминского с неким субъектом, встречи с которым в тёмной таверне были запечатлены только на двух кристаллах памяти, найденных в вещах погибшего Василия Трушинского. Ревнивец не просто следил, а ещё и записывал подозрительные встречи своего удачливого соперника. Хотел ли он потом шантажировать его, чтобы он оставил в покое Маришку, или хотел вымогать деньги, так или иначе, заказчик взлома лаборатории номер пять, кажется, был найден. Вот только личность его пока была неизвестна.
Причину гибели Василия Трушинского выяснить так и не удалось. Принц с капитаном сошлись на предположении, что в привратницкой адепт под видом оказания помощи забрал у бесчувственного Геры выкраденные из засекреченной лаборатории документы и вещи, и скрывшись на период безмагических учений на территории самой академии, затем попытался продать их заказчику Джигминского, за что и поплатился жизнью.
Парня было жаль — хоть и не был он выдающимся магом, но погиб глупо и бесцельно, а ведь мог принести какую-нибудь пользу своей заурядной службой на благо Короны. А так — только два кристалла памяти со свидетельствами против ушлого Геры да плачущая где-то за погибшим сыном мать. Печально…
Принц только тяжело вздохнул — он всегда испытывал горечь, когда терял хоть и неизвестного, незначительного подданного. Почему-то казалось, что такие потери хоть и малы, но сливаясь в один поток, ослабляют страну. Очень, очень жаль.
Но следствие существенно продвинулось, и Дамиан, обратившись к Плодородной, помолился за ушедшего, и стал составлять план как выяснить у задержанного адъюнкта, кто был заказчиком, и как Гера проник в засекреченную лабораторию номер пять. Неведение в вопросах шпионажа против Бенестарии в Королевской Академии Магии последние годы могло разрушиться ближайшее время, и это обнадеживало.
Почти одновременно с этой работой Дамиану получал всю информацию, какую только смогли собрать по оландезийской принцессе. И эти новости тоже давали надежду избежать тупика, в который король Оландезии Юзеппи, названный при рождении Карху, так ловко загонял самого Дамиана и с ним вместе — его королевство.
Девушку звали Тойво, что для жителей Бенестарии означало Надежда, и матерь её назвала Ило. Сложностей с Тойво, названной при рождении Ило, было немало. Прежде всего, у короля, судя по всем хроникам, которые по крупицам складывали послы и купцы из Бенестарии, бывавшие в стране северных соседей хоть однажды, дочерей не было.
Здесь трудно было ошибиться, потому что свою жену король Юзеппи хотел даже короновать за то, что она производила на свет только мальчиков. Из-за этого даже случился несколько лет назад большой шум с шаманами, которые запретили королю это безрассудство. Всё бы это не вышло за границы Оладнезии, если бы один из бенестарийских купцов не стал свидетелем этого конфликта, вышедшего на площадь у королевского дворца, где шаманы плясали запрещающие танцы. Купец в красках описал это редкостное зрелище, посмотреть которое выбрались многие жители города. Именно они с удовольствием пояснили несведущему купцу причину и суть происходящего.
Таким образом, жена короля не рожала дочь. Откуда же взялась нынешняя прицесса? А она появилась при дворе короля не более трёх-четырёх лет назад. На неё послы не сразу обратили внимание, потому что, одетая в традиционное платье из шкур, она была мало отличима от юных воинов, среди которых и росли сыновья короля. А когда она вошла в возраст, её удивительное сходство с королём стало слишком очевидно, и время появления уже не могли вспомнить. К тому же и постоянное присутствие среди сыновей на нижних ступенях тронного возвышения тоже говорило о её причастности к королевской семье.
Дамиан ломал голову над тем, откуда она взялась, была ли она истинной дочерью своего отца, а не подсадной персоной, и какова её роль во всей этой странной ситуации с посольством.
