— Профессор, сначала опросите все департаменты, кафедры, отделения, что им нужно: площади, помещения, оборудование, не знаю, что там ещё. Потом прикиньте сколько это может стоить и подыщите в королевстве места, где это можно обеспечить с наименьшими переделками и затратами.
— Реджи, сынок! Откуда мне знать, сколько стоит и где это можно разместить?! Я не казначей Короны, откуда?
Уставший принц смотрел на ректора исподлобья, сложив руки на груди, и молчал. Он бы поверил. Поверил бы, если бы он был помоложе на полдюжины лет, а Яцумира не руководила Академией в два раза дольше.
— Не возможно так работать, реджи, сынок! — снова завела свою песню Тэкэра Тошайовна.
— Планы, профессор. Потом поговорим.
Ректор тоже сложила на груди руки и с высоты своего роста посмотрела на принца, сделав и так свое малоподвижное широкое лицо вовсе непроницаемым.
— У меня нет на это людей. И никто не знает, как это делать, — гордо дернув пухлым подбородком, отвернулась профессор от Дамиана. Он даже вспылил немного:
— У вас нет? У вас? Профессор, у вас только личных помощников три человека, не говоря уже про весь штат Академии!
— Это научные работники, сынок, — снисходительно пробасила Тэкэра Тошайовна, косясь на него исподтишка. — Они науку вперед двигают, они не будут заниматься всеми этими… бумажками.
Принц все так же тяжело смотрел на ректора. Не было времени думать ещё и о проблеме переполненности Академии, но день ото дня она становилась все острее. И, возможно, Морцавский был прав, когда утверждал, что раздели они лаборатории, вывези их по разным местам королевства, у шпионов было бы меньше шансов на удачную кражу. И принц сказал, как булыжник в воду бросил:
— Я подумаю, как решить ваш кадровый дефицит.
Ректор встрепенулась, глянула на него с вопросом, но теперь уже Дамиан вздернул подбородок и ушел, не глядя на великаншу и не прощаясь.
Академия была очень важна. Это был центр государства, источник и причина его развития, на ней перекрещивались интересы множества стран, здесь росли и воспитывались магические и безмагические элиты Бенестарии и других государств, кто отправлял на обучение своих подданных. Так получалось, что безопасность Академии становилась равнозначна безопасности самого государства.
Этот разговор и понимание, что надо искать решение ещё и этого вопроса, требовали сосредоточенности, обсуждения и желания его решить. Для этого нужно было всего лишь расслабиться и почувствовать, как здорово будет эту сложную задачку решить, какие восхитительные эмоции можно получить, увлекшись. Однако сегодня принцу пришлось не только побеседовать с ректором Академии, но ещё и выслушивать отчеты криминалистов, собравших немало материала и тем самым поставивших новые вопросы, которые теперь нужно решать, изучить заключения нескольких экспертов об уликах; не показываясь на глаза задержанному, выслушивать его показания; участвовать в опросе адъюнктов-помощников Борсуковского, проводивших ревизию в лаборатории и пытавшихся определить, что было вынесено взломщиком; выступать перед адептами и преподавателями Академии после отбоя учений, на ходу составляя пламенную речь о важности магии в жизни общества, но и о её преувеличенном значении и о необходимом опыте жизни без неё.
Это была какая-то бесконечная вереница дел, спешка, движение, от которых в крови бурлило возбуждение. От харизмы фамильного дара, которую пришлось вложить в речь распирало в груди. Ну и скамое неприятное — кокетливые взгляды адепток, адъюнкток, преподавательниц — все ещё покалывали кожу, но куда от этого денешься? Риуал Поиска, который прошел Дамиан, кратко и сдержанно осветили в «Новита Софранита»*, и хоть там не прописывались подробности ритуала, его смысл, но вполне однозначно намекали, что принц отныне находится в состоянии активного поиска, и его избранницей может стать любая.
«Нов
Если бы в обществе женщину можно было считать другом, то именно так принц назвал бы Милэду. Они были знакомы с детства, с тех самых пор, когда матушка княжны стала служить фрейлиной матери Дамиана, а дочь поселилась в детском крыле, как это было принят при дворе. Она была тихой задумчивой девочкой, не очень симпатичной или озорной, но очень компанейской. Милэда, или попросту Ми, всегда поддерживала детские забавы принцев и с совершенно серьезным видом помогала им творить всякие веселые шалости. Лев тогда уже редко позволял себе такое, просто потому, что его занятость как наследника росла все сильнее, оставляя так мало свободного времени, что старший, наследный принц предпочитал проводить его в постели, отсыпаясь. Вот и получалось, что Дамиан и Милэда, иногда прихватывая кого-нибудь из детей служащих замка, шалили вместе. То лазали по деревьям, то исследуя подземелья замка и дворцовой сантурии, то воспитывая здоровенных волкодавов на заднем дворе, по прячась от придуманных врагов на сеннике в конюшне.
