– Никак, – отрезал тот. – Если мы двинемся навстречу беженцам, то привлечем к себе внимание хойделандеров, которые их грабят. И которых там слишком много, чтобы ввязываться с ними в драку, если до нее дойдет дело. Попробуем попасть в город не через ворота, а через караульную башню. Так будет проще и безопаснее.
Наружные двери караульных помещений, что имелись при крепостных стенах всех городов, позволяли стражникам выходить за пределы крепости, когда главные ворота были опущены. Во время осад эти запасные выходы, разумеется, наглухо перекрывались, либо вовсе замуровывались. Но поскольку в Кернфорте все осады велись сейчас в черте города, а его ворота были открыты, значит, тот вход, о котором упомянул ван Бьер, тоже почти наверняка никто не запечатывал.
– Почему ты уверен, что дверь в караульную башню будет не заперта и что в ней никого нет? – засомневался я.
– Я в этом не уверен, – возразил Пивной Бочонок. – Точнее говоря, я уверен как раз в обратном. В караулках всегда есть арсеналы, и Чернее Ночи обязан был выставить там охрану. Она-то нас и впустит. И ты мне в этом поможешь.
– Я?!
– А, впрочем… нет, не ты. Найдем другого помощника, а то придется мне тогда тащить вместо тебя оружие.
– Помощника? Думаешь, кто-то из беженцев согласится нам помогать?
– Это вряд ли. Но что ему еще останется делать?
– Что ты имеешь в виду?
Вместо ответа Баррелий лишь пренебрежительно махнул рукой, давая понять, что не желает ничего объяснять и вообще мои вопросы ему надоели. Пришлось заткнуться и дальше топать молча, ведь я пообещал ни в чем не перечить своему попутчику. Или после того, как он назначил меня своим оруженосцем, мне следовало называть его господином и обращаться к нему «сир»? Ну уж нет, не дождется!.. Хотя он, собственно, на этом и не настаивал.
Я был уверен, что ван Бьер предложит кому-нибудь из беженцев за помощь золото, но он поступил гораздо проще и экономнее.
Когда до стен Кернфорта оставалось рукой подать, монах вдруг набросился на проходящего мимо паренька, что был старше меня года на три и шел по дороге один, без родителей. Паренек заверещал, когда Баррелий схватил его за волосы и силой поставил на колени. А я при виде столь внезапной и беспричинной вспышки кригарийской ярости застыл на месте с открытым от изумления ртом.
– А ну замолкни! – прорычал ван Бьер и отвесил пленнику легкую пощечину. – Молчать, кому говорю!
Паренек прекратил кричать и заплакал, судорожно всхлипывая на каждом вдохе. Но плакал он вовсе не от боли, которую ван Бьер ему почти не причинял, а от страха. Которого ван Бьер нагнал и на меня. Разве только боялся я не за себя, а за этого бедолагу, что едва вырвался из одной передряги и сразу же угодил в другую.
– Как тебя звать? – спросил его Пивной Бочонок, не ослабляя хватки.
– М-м… М-м… Марви! – кое-как сумел выговорить пленник.
– Слушай сюда, Марви! – продолжал монах. – Сейчас мы с тобой прогуляемся в одно место тут, неподалеку, а потом я тебя отпущу. Но если попытаешься от меня сбежать или будешь орать, тогда мне придется тебя убить. Ты меня понял?
Паренек несколько раз дернул головой, что, видимо, являлось утвердительными кивками.
– Вот и хорошо, – подытожил ван Бьер, отпуская ему волосы. Но лишь затем чтобы тут же ухватить его за шкирку. – А теперь пошли!..
Марви испуганно покосился на меня – мальчишку с копьем длиною в рост человека, и двумя топорами за поясом, – и я не придумал ничего лучше, как вымученно ему улыбнуться и кивнуть. Не знаю, приободрило его это или нет, но сам я ощущал себя мерзопакостно. Кто знает, а вдруг Баррелий поставил на карту слишком многое, ради чего готов в самом деле пожертвовать заложником, если тот ему не подчинится?
Вообще-то, мне следовало больше волноваться не о нем, а о себе. И все-таки судьба совершенно не знакомого мне юноши тоже меня тревожила. То, что сделал кригариец, было неправильно. Уж лучше бы он и впрямь поручил мне то, что собирался поручить Марви. Так было бы честнее. Для всех нас, включая самого ван Бьера, которого такие поступки отнюдь не красили. Но увы, я считал так, а он – совсем иначе, и мое мнение значило для него не больше комариного писка.
Мы сошли с дороги примерно в полете стрелы от западных ворот. И, продравшись сквозь кусты, очутились у подножия вала, что был возведен перед крепостной стеной в виде дополнительной преграды. По верху вала и была проложена тропинка, что вела к караульной башне. Его склоны были крутыми, но не настолько, чтобы на них нельзя было взобраться. Что мы и сделали. Я – без посторонней помощи, а Марви – с помощью кригарийца, который так и держал его за шиворот, беспокоясь, как бы он не задал стрекача.
