Нельзя, конечно, обвинять двенадцатилетнего ребенка в том, что у него не хватило ума и смелости пойти на такое самопожертвование. Да и никто меня в этом никогда не обвинял, ведь данная подробность мало кому известна и по сей день. И все же справедливости ради замечу: я был причиной Золотой войны, но не я принес ее в Кернфорт. Когда мы с Баррелием туда прибыли, город уже был охвачен пожарами, завален трупами, а его некогда чистые мостовые стали скользкими и побурели от крови.
Короче говоря, мы опоздали.
Что-то пошло не так. Или те Ледяные Акулы не добрались до Вирама-из-Канжира и не донесли до него нужную весть, или добрались, но к тому моменту Вирам уже получил от своих хозяев приказ вывести на улицы отряды убийц, и я курсоров больше не интересовал. Так или иначе, но план кригарийца не сработал. И вот мы с ним стоим на пригорке и угрюмо взираем на столбы дыма, что поднимаются над Кернфортом и сливаются в огромную черную тучу. Которая уже наползала и на окрестные горы – Вейсарские Ольфы, – угрожая запачкать копотью их белоснежные вершины.
А по дороге, что уходила с пригорка вниз и вела к западным городским воротам, нам навстречу двигались беженцы: старики, женщины, дети… И мужчины, что предпочли спасать свои семьи, а не свои жилища. Беженцы шли как поодиночке, так и группами по нескольку семей, поддерживая тех, кто едва передвигал ноги, и неся тех, кто не мог сам передвигаться. Немало людей было перепачкано в крови и избито, а многие женщины брели в разорванной одежде. И отовсюду до нас доносились плач и стенания: женские, детские, стариковские… Да и некоторые мужчины не стеснялись слез и бранились, оборачиваясь и грозя кулаками невидимым отсюда врагам.
Все они являлись простыми гражданами, у которых не было набитых золотом подвалов. И которые плевать хотели на Четыре Семьи, за чье богатство сражались сейчас кондотьеры. Наверняка горожане, что решили остаться в Кернфорте, тоже бились с ними плечом к плечу, защищая свои ремесленные мастерские, торговые лавки и прочее имущество. Но, судя по количеству беглецов, напавший на город враг был слишком силен и успел нагнать страху на простонародье.
– Знакомая картина. Даже слишком знакомая, – молвил ван Бьер, откатив тележку к обочине и уступая дорогу очередной группе потрепанных бедолаг. – Однако сроду бы не подумал, что однажды увижу нечто подобное в самом сердце Вейсарии… м-да!
– Почему они не взяли с собой вещи? – спросил я, заметив, что все без исключения беженцы идут налегке. Редко у кого имелась в руках сумка или закинутая за спину котомка, но и те были легкими и почти пустыми.
– Взять-то наверняка взяли. Да только кто же им позволит вынести свое добро из города, – ответил Пивной Бочонок. – Хочешь покинуть город – заплати за выход и живи. Не хочешь заплатить – все равно заплати, только сначала умри… Браннеры знают эту науку, как никто другой. Если они перекрыли из Кернфорта все входы и выходы, теперь оттуда без их ведома никто даже серебряной пуговицы не вынесет. Даже он ее проглотит или в задницу затолкает.
Расспросы беженцев – тех, что пожелали с нами общаться, – дали понять, что догадки Баррелия недалеки от истины.
Позавчера в городе действительно вспыхнули грабежи и погромы, виновниками которых стали хойделандеры. Как они прорвались в Кернфорт, никто толком не знал – на сей счет гуляли разные и зачастую противоречивые слухи. Но кое-что было известно наверняка: островитян набежала тьма-тьмущая. И они заполонили улицы с такой скоростью, что ни кондотьеры, ни храмовники не смогли дать им отпор. В итоге основные силы кондотьеров оказались блокированными в своих казармах, а храмовников осадили в их же монастыре. Где и те, и другие все еще продолжают держать оборону.
Та же участь якобы постигла и Четыре Семьи. Говорили, что замки Кляйнов и Марготти уже пали, и тела их хозяев развесили на стенах с выпущенными кишками, тогда как Штейрхоффы и Базели пока сопротивляются. Говорили про секретные подземные ходы, по которым банкиры в панике выносят свои богатства за пределы города. Говорили про короля Эдвайна Седьмого, который обезумел от страха и тоже заперся в своем дворце. И что его лучники расстреливают со стен всех без разбору. В том числе тех горожан, которые стучатся в дворцовые ворота, надеясь, что милостивый король даст им убежище.
Нам говорили и про более невероятные вещи, но Баррелий не доверял откровенным домыслам. Все, что ему надо было знать, он выведал. Правда, все его попытки разузнать о главаре островитян закончились ничем. Опрошенные беженцы не слышали о громадном канафирце в «демонических» доспехах и с посохом. Впрочем, это не заставило ван Бьера изменить свои планы. И он был полон решимости если не отыскать в городе Чернее Ночи, то на худой конец напасть на его след.
