— Я тоже когда-то убегал, — ноги его постукивали в еще более быстром темпе. — Люблю ударные!
Маделин с интересом повернулась к нему.
— Правда? И почему же вы возвратились?
— Изголодался и замерз, — он засмеялся. — У меня не хватило ума направиться на юг. Я поехал в Орегон, к счастью. И, когда наступила очень, уже созрел для возвращения домой.
Маделин подумала о здешнем климате. Да, погода не заставит Дэви вернуться.
— А почему вы убежали?
Он пожал плечами.
— Черт меня знает! Тогда мне эта затея понравилась. Родители допекли меня, да и школу я не любил.
— Нет, в этом плане у Дэви все в порядке, — соображая, она сощурилась. — У него были проблемы с биологией, но я не думаю, что это оказало какое-нибудь влияние.
Придвинув свое кресло ближе к ней, он положил руку ей на коленку.
— Послушайте, на вашем месте я бы так не переживал из-за брата. С ним все будет нормально. Поверьте мне.
«Он говорит это, чтобы успокоить меня», — подумала Маделин, но слова парня успокоительно подействовали на нее.
— А теперь улыбнитесь, — подбодрил он.
Маделин попробовала улыбнуться.
— А скажите мне, — аккуратно взяв ее за подбородок, спросил он, — у вас в Джорджии все девушки такие хорошенькие?
Она рассмеялась.
— Вы стараетесь очаровать меня комплиментами?
Он улыбнулся.
— А это сработает?
— Возможно, — ей просто крайне необходимо отвлечься от мыслей о Викторе.
Виктор провел ладонью по подбородку и ощутил покалывание отрастающей бороды. За последние дни он позволил себе не бриться. И теперь, когда отросла приличная щетина, он еще не решил, хочет ли сбривать ее. Альфа освободили два дня назад и перед уходом он договорился с Виктором о встрече.
— Загляни ко мне, когда будешь на свободе. Может, и для тебя найдется дельце, — сказал он.
Виктор очень рассчитывал на эту встречу. Через день или два он пойдет на встречу с Альфом, и ему не хотелось выглядеть слишком опрятным, чтобы не вызвать подозрений. Тем временем она вошел в едва освещенный бар и сел за столиком напротив Форрестера.
— Как насчет того, чтобы заказать мне пива?
Форрестер фыркнул:
— Хорошо, хорошо, закажем пива.
Обращаясь к бармену, Виктор поднял два пальца. Затем повернулся к грузному собеседнику:
— Ты звонил Маделин?
— Да.
— И сказал ей, что меня нет в городе?
— Как ты просил.
Виктор нетерпеливо придвинулся ближе.
— А она что?
— Сказала, что ты трепач. Она уже знала, что ты в тюрьме.
Виктор ругнулся. Откуда она узнала?
Франсин на этот раз он ничего не говорил.
Форрестер добавил:
— Еще я сказал ей, что ты дрянь.
Виктор недоуменно уставился на собеседника:
— Какого черта.
— Потому что я твой друг, — спокойно объяснил Форрестер. — Не может же она бегать за тобой, пока ты выполняешь свою работу. Я прав?
Виктор схватился за бороду. Теперь он легко мог вообразить, как Маделин отреагирует на его возвращение.
— Прав-то прав… Но с какой стати ты представил меня в таком качестве?
Форрестер сузил глаза:
— Послушай, Канелли, ты же не стал хуже оттого, что посидел в тюрьме.
Виктор отпил пива и, проведя рукой по подбородку, снова выругался.
— Я же не для собственного развлечения это делаю!
Форрестер рассмеялся и посмотрел на Виктора.
— Какие мы обидчивые.
Виктор не стал ничего говорить. Конечно, можно позвонить Маделин и постараться что-то исправить, пообещав, что обязательно продолжит поиски Дэви. Пошарив в кармане в поисках монетки и ничего не обнаружив, он попросил приятеля:
— Одолжи монетку, я хочу ей позвонить, — правда, его одолевали сомнения в целесообразности этого. В принципе Форрестер прав: нельзя встречаться с ней, пока он занимается этим делом. Но надо ей хотя бы сообщить, что он на свободе и займется поисками Дэви.
Получив монетку, он направился к телефону, висевшему на стене в дальнем углу бара.
Маделин подошла не сразу.
— Алло! — она проговорила это таким до боли знакомым голосом, что сердце Виктора сжалось.
— Маделин! Привет, это Виктор, — ему показалось, или он действительно слышал в трубке мужской голос? «Наверное, телевизор», — убедил он себя.
— Да, — сухо ответила она.
— Я хотел сказать тебе, что завтра снова займусь поисками Дэви. — «У нее в квартире точно мужчина», — решил он, вспомнив, что телевизора-то она не покупала. И он слышал, как тот позвал ее.
— Не утруждайте себя такими вещами, Виктор, — сурово заметила она.
— Кто там у тебя? — требовательно спросил он.
— Мне кажется, вас это не должно волновать.
От расстройства дернув шнур и прижав трубку ко рту, он сказал:
— Послушай, Маделин, нам необходимо встретиться и поговорить.
— Нам не о чем разговаривать. До свидания.
— Подожди! — но в трубке раздавались короткие гудки. — Черт! — Он вернулся к Форрестеру. — У тебя есть еще монетка?
— Есть, но я не дам ее тебе. Нечего унижаться перед этой дамочкой. Лучше бы вам вообще не встречаться, ты и сам это прекрасно знаешь.
Форрестер прав. И за это Виктор презирал его. Он выпил еще пару пива, пока здраво не взвесил ситуацию. Такова секретная работа. Он сам ее выбрал, и теперь должен оставаться инкогнито, иначе подвергнет опасности себя и многих людей, работающих с ним.
