Он нежно, едва заметно коснулся меня пальцами, но даже это отозвалось приятной дрожью во всем теле.
Капелька воды стекла по лицу на шею, направляясь к ложбинке моего декольте. Он поймал ее языком, продолжая смотреть мне в глаза.
Это был самый возбуждающий момент за всю мою жизнь.
Низ живота пульсировал от желания. Он положил руку мне на бедро, наклонился ближе и поцеловал в самый уголок рта. Его теплое дыхание отравляло меня, но я не смогла удержаться и повернула голову в желании попробовать эти губы на вкус.
Он резко отпрянул.
– Держись подальше от Брэда. Это последнее предупреждение.
Отступая, Кайлер наградил меня одной из своих фирменных усмешек, послал воздушный поцелуй и ушел, даже не оглянувшись.
Я схватилась за живот, сжавшийся до размеров горошины, и не отрываясь смотрела, как дверь, через которую он вышел, покачивается туда-сюда.
Меня захлестнули противоречивые эмоции; я схватила полотенце и нетвердой походкой, будто пила всю ночь, двинулась в сторону спальни.
После душа, переодевания и попытки вытрясти из головы и сердца все мысли о Кайлере я пошла на кухню завтракать. Никого. Наверное, все спят по выходным. Я сделала себе фруктовый салат с йогуртом и решила прогуляться по окрестностям.
Но стоило выйти на улицу, как меня едва не сбил Кайлер на горном велосипеде. Я успела отскочить, но он крутил педали просто с невероятной скоростью. Вынуждена признать: с таким рвением он всегда будет в отличной форме, но это не меняет того, что я все еще зла на него. Меньше часа назад он весь был в моем распоряжении, а сейчас чуть не задавил и даже не заметил.
Придурок.
Я прицелилась и выстрелила из пальца в его удаляющуюся фигуру, и, хотя он вряд ли это заметил, мне стало немного легче.
Пока я шла по лужайке к лесу, солнечные лучи прогрели меня до костей До моего носа долетел свежий ментоловый аромат.
В заднем кармане лежала книга – я надеялась, что найду спокойное местечко и смогу почитать.
Внезапно меня охватила душераздирающая тоска, когда на задворках разума всплыли воспоминания о семейных прогулках в Джоус Вудс. Сердце сжалось, желудок скрутило в узел, и я согнулась, словно запыхавшись. Невообразимая боль пронзила меня, раздирая внутренности.
Я присела на корточки, обняв себя руками, чтобы немного успокоиться.
– Ты в порядке? – неожиданно раздался мягкий тихий голос, и я застыла как вкопанная.
Оглянувшись, я увидела Лану, смотревшую с явным участием.
– Ты сбежала от меня. На вечеринке.
Она покраснела.
– Да, прости. Я не хотела казаться невежливой, просто была кое-чем расстроена.
– Я могу помочь?
– Спасибо, уже все хорошо.
Я подошла и протянула руку, благодарная за то, что она вернула меня на землю прежде, чем я начала проваливаться туда, откуда трудно выбраться.
– Я Фэй.
– Знаю, мама рассказывала о тебе, – сказала она и опустила взгляд.
– Грета милая, но, кажется, не слишком разделяет моего рвения использовать кухню по назначению.
– Ты тоже заметила, да?
– Не то чтобы она это скрывала. Но я не теряю надежды.
Она переступила с ноги на ногу.
– Ты сейчас занята? Можем посидеть у нас. Родителей нет дома.
– Я свободна, идем.
Мы с Ланой двинулись вглубь леса.
– У мамы свои порядки, но она очень мягкая, просто работа много для нее значит. Она работает на Кеннеди много лет. Ей нравится чувствоваться себя незаменимой.
– Понимаю. Классно быть настолько преданной своему делу. И, уж поверь, я ей не конкурент. Просто время от времени пытаюсь выпустить пар на кухне. Моя мама чудесно готовила, и я практически выросла у плиты.
– Скучаешь по ней?
– Да. Очень.
Лана провела меня за дом на небольшую дощатую террасу, побитую временем.
Со вкусом подобранная плетеная мебель была обращена к саду. Лужайка оказалась не такой огромной, как у Кеннеди, но густо украшенной цветами и кустарниками разных оттенков и размеров. Большие яблони высадили в самом центре, и они возвышались над всеми подобно величественному правителю среди подданных.
– Ух ты, сад просто великолепный!
Лана пошла в дом, а я устроилась в одном из плетеных кресел. Она вернулась с двумя стаканами и кувшином с каким-то розовым напитком.
– Будешь лимонад?
– Да, спасибо.
Она поставила кувшин на столик и налила мне стакан.
– Папа отвечает за все сады Кеннеди, но это больше, чем просто работа. У него настоящий талант. – Лана улыбнулась, и ее лицо тут же преобразилось. В карих глазах засияли янтарные искорки, а веснушки на носу и щеках блеснули словно маленькие звездочки, вкрапленные в кожу.
Она села и поднесла стакан к губам.
– Сколько ты здесь живешь? – Я тоже сделала глоток. Сладкий напиток начал пузыриться во рту. – Боже, как вкусно! Мама сделала?
– Розовый лимонад у нас чуть ли не из крана течет, – засмеялась она. – А живу я здесь всю жизнь.
А вот это уже интересно.
– То есть ты хорошо знаешь всех Кеннеди?
Ее взгляд стал пустым.
– Да, хотя мы больше не общаемся.
– Как так?
– Им не стоит общаться с прислугой.
Она сказала это без злости, просто констатируя факт.
– Чьи это слова?
