– Я приняла решение и надеюсь на ваше понимании. – Я говорила это больше для Алекс и Джеймса. – Я не пойду в «Олд Колониал», потому что перевелась в «Уэлсли Мемориал».
– Зачем же, скажи на милость, ты это сделала?! – Алекс искренне расстроилась, и посмотрела на Джеймса в поисках ответа, но он только пожал плечами.
– Причин несколько. – Я скрестила ноги и перешла к объяснениям. – Поскольку я новичок, то в обычной школе мне будет легче адаптироваться. Также у них лучшая команда по плаванию, а я хочу тренироваться с ней. И еще я не буду постоянно находится в тени своих братьев. Я хочу сама за себя отвечать и всего добиваться сама, а всем понятно, что в «Олд Колониал» это невозможно.
– Я не понимаю, Фэй, – Алекс облокотилась на стол, – несколько поколений моей семьи ходило в эту школу. Это традиция. Просто неслыханно, если кто-то из нас пойдет в общественную школу.
– При всем уважении, Алекс, я не отношусь к вашей семье и не обязана следовать ее традициям.
Кэйден и Кайлер обменялись странными взглядами, когда Алекс заметно побледнела. Я нервно пригладила волосы.
– Я не хочу расстроить или оскорбить вас и благодарна за все, что вы делаете, но я выбрала этот путь сама. Так учили меня родители, и у меня всегда был план, была цель, пока они не… – Я замолчала, не сумев закончить. Паника почти захлестнула меня, но я справилась, сделав глубокий вдох для храбрости. – Я всегда знала, чего хочу от своей жизни, но сейчас все изменилось, и я пытаюсь подстроить свои планы под новые обстоятельства.
Алекс с недовольством поджала губы. Уверена, что она не поняла меня. Я перевела взгляд на дядю. Кажется, и он тоже.
– Это важно для меня, и я была бы благодарна за поддержку, но с ней или без нее я все равно поступлю так, как решила.
– Кто из вас ее надоумил? – обратился Джеймс к сыновьям.
Мое лицо исказилось.
– Почему вы считаете, что они вообще к этому причастны?
– Потому что это похоже на эмоциональный шантаж, который они так любят, – выпалил дядя.
Я опустила взгляд на колени.
– Это никакой не шантаж, я просто хочу чувствовать себя счастливой.
– И ты думаешь, что там, в общественной школе, ты будешь? – с недоверием спросил Кеану.
– Да.
– Это точно из-за Эддисон, – сказал Кэлвин и осекся, наткнувшись на свирепый взгляд Кайлера.
– Поподробнее, – сказал Кэйден, переводя взгляд с меня на Кайлера и Кэлвина.
– Да ничего особенного, – ответила я. Кайлер, похоже, не верил, и я постепенно начинала закипать. – Да плевать я хотела на твою бывшую! – сорвалась я, не сумев сдержать гнев.
Затем окинула взглядом всех за столом:
– Я, только я собственной персоной, являюсь причиной этого решения. Я хочу ходить в общественную школу, а не в частную, и все! Я лишь хотела быть вежливой и объяснить свой поступок, что и сделала. – Я бросила салфетку на стол и встала. – Прошу прощения.
Я шла по залу, стараясь сохранять спокойствие. Сомневаюсь, что Алекс быстро забудет эту сцену, разыгранную перед всеми. Я проследовала к черному входу и оказалась на плохо освещенной улице.
Пока мы ужинали, на улице стемнело. Я прислонилась к стене и уставилась в пустой горизонт. Потребовалось несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить расшатанные нервы.
Я смотрела на черное полотно неба, воображая мириады сверкающих звезд. В детстве мама говорила, что звезды – это ангелы, которые приглядывают за нами с небес. Папа всегда смеялся над этим. Ему нравилось с ней спорить.
Он показывал мне всякие созвездия и давал сложные научные объяснения тому, откуда мы взялись.
Они были странной парой. Мама всегда сохраняла верность католическому воспитанию, а папа был атеистом-самоучкой, предпочитающим теорию большого взрыва теории существования Бога.
Они всегда открыто обсуждали такие вопросы при мне, даже когда я была совсем маленькой, за что я им благодарна.
Но теперь я не знала, во что верить.
Если Бог существует, зачем он так со мной поступил, зачем забрал тех, которых я любила больше всего? Отправил меня в это место, где деньги и репутация превыше любви и счастья. Дядя и тетя – не плохие люди, но они, кажется, потеряли представление о том, что действительно важно.
Из дальнего конца аллеи послышались крики. Кто-то разговаривал на повышенных тонах, и я с осторожностью пригляделась к трем фигурам в сумраке. Один стоял спиной, а двое напирали с угрожающим выражением лица. Не знаю, работала ли их тактика на этом человеке, но лично мне было страшно до ужаса. У обоих были внушительные бицепсы, как у Скалы Джонса, покрытые кучей татуировок.
Власть и опасность исходила от этих парней, словно какое-то паранормальное излучение. Волосы вставали дыбом.
– Вы знаете, кто я. Дайте мне несколько дней, и я все разрулю.
Я вздрогнула, узнав этот голос.
– Лучше бы тебе поторопиться, Кеннеди, или познаешь настоящий ад, – предупредил грубый голос.
По телу пробежала неприятная дрожь.
– Вот, – сказал один из отморозков.
Послышался шелест бумаги, и Кэйвен опустил голову, чтобы прочитать содержимое.
– Здесь десять имен. Мы договаривались на пять.
