– Да, она тут с сентября, работает парикмахером. А я хочу учиться в танцевальной студии, поэтому решила жить в Петербурге.
– Так. Марианна. – Я встала со скамейки. – Либо ты рассказываешь все по порядку и честно, либо не рассчитывай, что я пущу тебя к себе пожить. Расстались мы, как ты помнишь, при весьма странных обстоятельствах.
– Ой, кто бы говорил! А твои обстоятельства были не странные? – съязвила Марианна, а я встала, попрощалась и пошла к дому.
– Майя! – услышала я за спиной. – Подожди, пожалуйста, – уже жалобно попросила Марианна, потом догнала меня и сунула мне под глаза телефон.
На экране девушка в красном танцевала латиноамериканский танец. Танцевала она очень выразительно и артистично. У танцовщицы была хорошая пластика. Танец завораживал и призывал двигаться в такт музыки. Я узнала лицо Марианны.
– Это ты? – с сомнением спросила я.
– Ну а кто же еще? – обиженно воскликнула Марианна. – Я хочу танцевать. Я это умею и хочу. Только в моем поселке мне от этого ни жарко, ни холодно. Я же не в Петербурге живу. Это у тебя здесь все возможности. А у нас единственная перспектива – педагогический институт в соседнем городе, о котором ты вряд ли даже слышала. И кем мне там быть? Мозгов мне бог не дал.
Я вежливо попыталась возразить, но Марианна в ответ только махнула рукой.
– Не надо, я и так все про себя знаю, – сказала она горько. – Я видела, как «устраивались» в жизни одноклассницы моей старшей сестры после школы. Если мозгов нет, то одна дорога: на завод. А я на завод не хочу, я хочу танцевать. Или еще есть у нас вариант: выйти замуж и рожать детей одного за другим. Ты представляешь, как я отношусь к маленьким детям после того, как вынянчила своих двух младших сестер и одного брата? Я все свое детство ходила в няньках. Я не хочу зарывать свой талант в землю. Хочу учиться в лучшей танцевальной студии здесь, в Петербурге. Это мой единственный шанс, понимаешь?
Марианна рассказывала мне это, и в ее глазах я видела слезы. Не знаю, насколько искренни они были, но мне стало ее жаль.
– Только обещай, что это будут ровно две недели, – сказала я, еще не веря, что оказалась такой мягкотелой.
– Клянусь! – радостно заверила Марианна. – Я все умею: готовить, убирать, я все буду делать, буду вашей рабыней.
– Вот этого не надо, – заверила я, вздохнув, – хотя бы не втягивай меня и мою семью в сомнительные дела, этого будет достаточно.
– Клянусь! – воскликнула Марианна. – Я тогда поеду за сумкой, она в камере хранения на вокзале. Через час приеду!
Я согласилась и пошла обустраивать место ночлега для своей сомнительной подруги, попутно пытаясь придумать убедительную речь для своей семьи.
«Сначала Рыжик, теперь Марианна, – рассеянно думала я, – скоро меня саму выгонят из дома».
Дома я вытащила из кладовки надувной матрас, насос и соорудила для своей крымской подруги спальное место.
Рассказать о нашей гостье я решила с помощью сообщения на телефон маме. Наша переписка длилась около тридцати минут, но увенчалась успехом: моим и Марианны.
Затем я вытащила из морозилки мясо, разморозила его, начистила картошки и приготовила картофельные пирожки по рецепту тети Тони, у которой я летом работала в кафе. Сбегала в магазин за сметаной и овощами, соорудила салат.
Когда приехала моя семья, на кухне их ждал накрытый к ужину стол. Мама поздоровалась с Марианной и ничем не выдала своего отношения к неожиданной гостье.
Лицо Марианны при виде моего брата Димки растянулось в улыбке во весь рот, и к ужину наша гостья вышла с накрашенными ярко-красными губами и сильно декольтированной футболке, из которой чуть не вываливалась ее пышная грудь. Марианна преподнесла к столу сувенирную коробку с крымскими сладостями, а потом всячески пыталась ухаживать за Димкой, рассказывая, что главное в жизни женщины – это вкусно накормить своего мужчину. Мама и папа прятали глаза, стараясь сдерживать смех, а Димка краснел и злился.
После ужина Димка придержал меня за руку, когда я проходила мимо него в прихожей.
– Это что, тоже на передержку? – злобно прошипел он, показывая глазами на мою комнату.
– Потерпи, всего на пару недель, – умоляюще посмотрела я на брата.
Димка хмыкнул, зашел в свою комнату и плотно закрыл дверь.
На следующий день Марианна с утра уехала по каким-то своим делам, а я слонялась по дому в размышлениях «звонить или не звонить Вячеславу Олеговичу». С одной стороны, я обязана позвонить и рассказать, что видела с большой долей вероятности Ксению тогда в машине на проспекте. А еще рассказать про этого мужчину со странной прической и про Бориса Тикко.
С другой же стороны, Ксения села в машину добровольно. Значит, никто ее нигде не удерживает, она сама сбежала из больницы и где-то скрывается. Значит, она не хочет, чтобы над ней Полина оформляла попечительство, не хочет уезжать в Крым. Если я ее выдам, то, получается, в какой-то степени предам Дена, ведь это он хотел забрать ее из детского дома, когда вернется из армии.
