Первая зарплата Маричку возмутила. Она рассчитывала поехать в город, обновить гардероб, косметику, посидеть в ресторане… а денег, если отдать за питание, даже на пару ботинок не хватало. От Петра регулярно приходили корзинки, но деньги сразу расходились на конфеты и шоколад. Пётр пытался ухаживать за Маричкой, надеясь вернуть семью. Но она подала на развод. А когда он напомнил, что сидел за неё, начала так возмущаться, что он сам предложил отсидеть, а теперь её попрекает, что бедному парню ещё и оправдываться пришлось. Через некоторое время их вызвали в город на суд. Маричка была неприятно поражена обнаружив, что вместе с Петром, едут её отец с сыном, старшие братья, Саша и Степаныч.
Когда судья попросил вывести из зала суда ребёнка, мальчишка вскочил и громко заявил: «Я никуда не пойду! Я не хочу, чтобы меня ей отдали!».
– Ей, это кому, молодой человек, – вежливо поинтересовался судья.
– Ей! – кивнул мальчик на Маричку.
– Но разве эта молодая женщина не Ваша мать?
– Нет! Моей мамой всегда была бабушка.
– Вы живёте с бабушкой?
– И с дедушкой. А она нас бросила. Сестра её даже не помнит. Но если надо могу жить с папой Петром. Он хороший, добрый. Многому учит нас, как дядя Саша, только по-другому. А с ней я жить не буду.
– Ваша позиция понятна, молодой человек, – улыбнулся судья, – мы учтём её. «Вы записали? – обратился он к стенографистке. – Да, Ваша честь». – Как видите всё запротоколировано, так что Вы можете пока спокойно посидеть в библиотеке. Здесь, на нашем этаже, прекрасная детская библиотека, Вам будет интересно.
Маричка слушала с отвисшей челюстью. К чему эти разговоры, если она не собиралась забирать детей. Зачем они ей?! Вот алименты, да, их она потребует. Но всё сложилось как-то не так, как она думала. Оказалось, что раз дети жили не с ней и она о них не заботилась, то и алименты присудили её родителям, от которых отец тут же отказался, заявив, что Пётр так много для них делает, что никакие алименты не покроют, и что они разберутся между собой, по-родственному. А то, что она этих детей рожала никто во внимание не принял и даже в протокол вносить не стали.
Маричка думала, что после суда все поедут домой и она сэкономит на дороге. Но они поехали в какой-то музей. Её тоже звали, но она отказалась. Что за удовольствие по музеям ходить?! Зато на станции девушку ждал приятный сюрприз. Она встретила бывшую сокурсницу, и та поведала как попасть за границу и дала адрес куда обращаться. Маричка забеспокоилась, что там работать надо, но знакомая успокоила, что работа пустяковая, а если повезёт, то просто выгуливать стариков. Маричка воспряла духом, но решила дождаться семинара, может тогда и вообще работать не придётся.
Оказалось, что на семинар приедут американцы. Первый день: практическое занятие в лесопарке. Форма одежды: рабочая. Второй день коллоквиум и банкет в ресторане. Маричку слова про рабочую одежду рассмешили. Приедут иностранцы, ещё и из самой Америки, небось один носок стоит как весь её гардероб, а она как чучело вырядится. Она выбрала самое красивое платье, бусы и золотые серьги, которые ей Петро на рождение детей дарил, и единственные выходные туфли на каблуках. Покрутилась перед закрытым ставнями окном и решила, что несомненно привлечёт внимание какого-нибудь американца и он увезёт её с собой в страну вечного праздника.
В фойе городской школы, откуда учителей должен был забрать автобус, собралось полтора десятка очень важных молодых женщин, разодетых как куклы и увешанных украшениями, как новогодние ёлки. А когда автобус остановился возле гостиницы с иностранцами, в него ввалилась хохочущая компания разновозрастных мужчин и женщин в растянутых тренингах, потрёпанных футболках и видавших виды кроссовках. Встретившись взглядами, обе команды онемели, а затем переводчик огласил вопрос руководителя американской группы, интересовавшегося, где учителя, с которыми им предстоит вместе работать. В лесопарке американцы граблями сгребали ветки и охапками сносили их в общую кучу, с иронией наблюдая как красавицы-учительницы, беря по одной веточке двумя пальчиками, на носочках несли их к прочему хворосту, стараясь не наступать на, проваливающиеся в лесную почву, каблуки. Маричка увидев, что её участие в этом трудовом празднике никого не беспокоит, да и выбирать не из чего, села в отдалении на поваленное дерево, в ожидании обратной дороги в город.
– Где только они таких нищебродов набрали, – возмущались в фойе гостиницы разочарованные учительницы, заполняя бумаги на заселение.