– Как я могу с ней общаться, – возражала Маричка, когда Габриэль пытался ввести её в компанию своих знакомых, – у неё два любовника. Мне противно даже видеть её. Я выходила замуж девственницей и вынуждена была поступать против себя, не имея других возможностей выбиться в люди. А она же просто распущенная.
Габриэль только улыбался, не напоминая о её теперешнем статусе и через сколько мужчин абсолютно добровольно она прошла прежде чем попала к его сыну. Он водил её по дорогим ресторанам, возил по заграницам, они плавали на огромном, с многоэтажный дом, корабле. Жизнь Марички стала такой, как она когда-то мечтала. Всё было: и наряды, и дорогие украшения, и косметологи, и море, и пальмы, и деньги, и вечный праздник. Виллу обслуживали приходящие уборщицы, повар и садовник. Но окружающие не обращали на неё никакого внимания, никто не восхищался ни её нарядами, ни украшениями… всё было обыденно и скучно.
Забеспокоилась Маричка только когда Габриэль заболел. Он так и не женился на ней. Денег и барахла она скопила немало, но куда ехать и как везти?! Габриэль позаботился и об этом, завещав дом сыну с возможностью для Марички в нём проживать и распоряжаться имеющимися в нём предметами, а также открыл счёт на её имя. Болел он не долго. Она за ним не ухаживала. Габриэль купил ей путёвку в санаторий: «Езжай, отдохни. Когда всё кончится, вернёшься».
В санатории, к её сожалению, отдыхали парами. Было несколько одиноких мужиков, но старые и не богатые. Пару раз приходил к ней ночью парень из обслуги, поняв, что платить она не собирается обозвал её старой облезлой обезьяной и слился. Больше Маричка в санатории не ездила, да и вообще никуда не ездила, скучно. Скука одолевала, делать ничего не хотелось. И Маричка решила, что пришло время показаться в селе, пусть обзавидуются. Написала родителям, не получив ответа, написала Степаниде. В ответ пришло официальное письмо с датой смерти и местом захоронения. Прочитав, Маричка сообразила, что и родителей уже нет, и послала письмо Петру, вложив туда письма сыну и дочери.
Через какое-то время она получила письмо от сына:
Здравствуйте, не уважаемая мной, синьора Марина, по какой-то непонятной причине называющая меня сыном. Вашим сыном я никогда не был и прошу больше так ко мне не обращаться. И вообще не обращаться. Дом у Вас хороший. Италия красивая страна. Мы были там несколько раз с мамой, мелкими и дядей Сашей с его семьёй, когда папа ездил читать лекции в университете и на открытие его выставок. Сестра Ваше письмо получать отказалась, она живёт с семьёй во Франции, где делает докторант и сказала, что ей некогда отвлекаться на всякую ерунду. Я отвечаю на Ваше письмо исключительно из желания оградить себя и своих близких от Вашего внимания. Просьба нас больше не беспокоить и вообще забыть, что мы были когда-то знакомы.
Маричка столько раз перечитывала письмо, что затёрла его до дыр. Её опять отвергли. За что? Она же ничего не просила, наоборот, приглашала в гости или сама бы приехала. И что за мама могла быть там с ними, если она здесь. Петр что женился?! Тогда почему её собственный сын называет чужую женщину мамой?! Да и какие лекции в университете?! Пётр же судимый! Подумав, что сын специально всё придумал чтобы позлить её, она успокоилась и решила, что делать ей в их зачуханном селе нечего.
Сидеть одной было тоскливо и Маричка стала спускаться в город. Она с удовольствием знакомилась с мужчинами, гуляя с ними по ресторанам и привозя к себе на виллу. Её больше не удивляло, что они не делают ей дорогих подарков, но не нравилось, что они ждут подарков от неё. Были и такие, что хотели жениться, но только пока не узнавали, что вилла ей не принадлежит. Маричку такое отношение бесило. «До чего бессовестные люди, – думала она, – все хотят поживиться за чужой счёт, и никто не думает, что я тоже живой человек и хочу просто любви и ласки, внимания, а не оплачивать их неуёмные потребности».
Сплетни распространяются быстро и охотники за деньгами, поняв, что у неё не поживишься, оставили Маричку в покое. Спускаться в город она перестала, пресытившись ресторанами и случайными связями. Последние годы она всегда просыпалась поздно, а теперь и вовсе стало незачем вставать с постели. Скука разъедала её, а интереса ни к чему не было. Растрёпанная, в ночной сорочке, она прожёвывала завтрак и возвращалась в кровать с бутылкой вина или пива.
Сын Габриэля, переживая за виллу, приставил к Маричке служанку, которая с утра причёсывала, умывала её, одевала и усаживала в кресло во дворе, где та погружалась в полудрёму и отчаяние неимоверной скуки, которую нечем было заполнить.