После смерти Сталина партия и правительство приняли ряд постановлений, обязывающих промышленность оказывать помощь сельскому хозяйству. Тресту «Азнефтеэлектромонтаж», в котором я тогда работал, предложили электрифицировать ряд колхозов и совхозов. В связи с резким сокращением добычи нефти в Баку мы многое могли бы сделать для села, но не сделали. Почему? Когда мы познакомились со сметами новых заказчиков, то выяснилось, что аналогичные объекты, построенные нами для нефтяников, были в 4–5 раз дороже. Для опор линии электропередачи мы, например, попользовали дорогой металл, медные провода, а нам предлагали строить на деревянных опорах с алюминиевыми проводами. В результате производительность труда (выработка в рублях на человека) падала в 3–4 раза, фонд зарплаты к объему строймонтажных работ повышался с 15 до 45–50 %. Для нашего министерства такие условия оказались совершенно неприемлемыми. Ведомственные и коллективные интересы столкнулись с общественными и «победили» их! Нынче противоречие между ними еще больше обострилось.
…
Конец апреля 1989 года. С заседания Совмина СССР.
Именно вопрос незаработанных доходов красной нитью проходил в докладах и выступлениях на заседании правительства, обсуждавшего итоги I квартала и неотложные меры по увеличению производства продовольственных товаров народного потребления. «Сложилась ситуация, – говорится в докладе Ю. Маслюкова, – когда планы выполняются и перевыполняются, соответственно выплачивается зарплата, увеличиваются фонды материального стимулирования, а состояние экономики ухудшается». Н. Рыжков дополнил: «Два года подряд нет роста производства продовольствия, а доходы в сельском хозяйстве растут. Откуда, как, почему?»
