Накануне краха полностью

2. Моральный посыл реформы – ударить по тем, у кого нетрудовые доходы. На самом деле нетрудовые доходы были уже у всей страны и не первое десятилетие. На работу ходили. А деньги зарабатывали иначе – калымили. Кто спекулировал. Кто подрабатывал – шабашил на стройках, шил джинсы, писал за деньги диссертации, что-то кому то продавал. Потому в 1991 году Павлов покусился не на нетрудовые доходы. Он покусился на нажитое.

Здесь Валовой просто не понял, что денежная реформа запоздала и только усугубит положение, а волков отстреливать поздно.

Потому что большинство в СССР – либо волки, либо те кто мечтает ими стать.

Почему переход к полному хозрасчету и самофинансированию так резко обострил кризис в экономике и ускорил ее развал?» – размышляет В. Федоров (г. Нижний Новгород).

Потому что в моделях хозрасчета не просто сохранены многие прежние пороки, но и укреплены. По мнению К. Каршеса (г. Каунас), «авторы моделей показали полную свою некомпетентность. Они игнорировали принципы оплаты по труду и существенно упрочили иждивенчество». Так, прирост объема производства на многих предприятиях на 70–80 % идет за счет роста договорных цен. В условиях ослабления контроля активизировалась погоня за липовой прибылью. Отказы от невыгодных поставок вызвали ценную реакцию сбоев, перебоев и простоев, возросли масштабы приписок, подмены сортности и прочие механизмы. Фальсификация экономической динамики резко усилилась. Мощность потока поступления в обращение незаработанных денег многократно возросла. Господство валовых затратных показателей, о ликвидации которых так много говорилось в начале перестройки, стало во сто крат сильнее и разорительнее. Поэтому и не следует удивляться тому, что состояние нашей экономики столь же плачевное, как после изнурительной войны. Ведь урон от затратно-расточительной системы хозяйствования в несколько раз превышает материальные потерн в годы Великой Отечественной войны.

Так… утомил я вас?

Итак, в советской экономической системе еще с давних времен зияла огромная дыра, именуемая «валом». Вал – это означало, что предприятию, а главное – его трудовому коллективу все равно что именно он производит, как производит, эффективно или нет, пользуется ли его продукция спросом. Фонд заработной платы он получал в виде процента от произведенного или сделанного, при этом качество и ассортимент никак на итоговую оценку не влияли. В итоге предприятия, их директорат и их рабочие – быстро освоили способы обмана системы. Выражалось это в

– приоритетном выпуске наиболее фондоемких и наименее трудоемких изделий, с сознательным игнорированием выпуска изделий трудозатратных. Это позволяло самым быстрым путем набрать объем и на ФОТ и на премию – при том что трудозатратные изделия были в основном либо изделиями потребительского спроса, отсутствие которых на полках было болезненным, либо это была комплектация более сложных изделий – и из-за отсутствия копеечной, но трудозатратной резиновой прокладки мог встать конвейер автозавода.

– постоянному стремлению не к снижению – а к повышению издержек, потому что заработная плата рассчитывалась как процент. В условиях отсутствия конкуренции это вело к постоянному и сильному повышению издержек по всей экономике.

– в услугах были свои способы. Например, рестораны не кормили людей, а продавали дефицитные продукты, получаемые по госцене – на сторону, по ценам черного рынка. Строители выходили на объект, осваивали те работы, которые требовали меньше всего трудозатрат и больше всего ресурсов (в процентах от которых посчитают ФОТ) – а потом бросали недострой. Не просто так разъяренные председатели заключали договоры с шабашниками – они брали деньги за постройку объекта до конца.