Лен понимал, что не может найти выход, он отчаянно нуждался в помощи. В голову тут же пришли мысли об отце. Отец… Что он всегда говорил, когда расследование заходило в тупик? Мы неправильно ставим вопросы! Что ищет Лен? Куда отправились похитители? Не подходит. А если… кто они? Кто похитил Милу и Деля? Ликан и колдун. Те, кто имел доступ в Академию. Те, кто устроил убийство в библиотеке, кто столкнул, как считала Мила, его с лестницы… Стоп, это может быть зацепкой. Зачем его столкнули? А зачем Оскар изображал труп осенью? Что такое видел или знал Лен, что его захотели убить? Ответ один — он невольно вычислил либо колдуна, либо ликана, но не понял, а они поняли и попытались убить. Но почему не убили в Катакомбах? Там они осторожничали. Не хотели раньше времени вредить Делю и Миле? Вполне вероятно, Лен же еще тогда заметил, что ликан мог, но не стал убивать Деля. Значит, им они нужны. Зачем? Нет, еще рано задавать этот вопрос. Кто такие ликан и колдун? Скорее всего, студенты. С его курса или с других? Надо вспомнить. Кого он видел в тот день в библиотеке, кого видел незадолго до падения, кого видел, когда они сидели с Милой над учебниками? Кто постоянно оказывался рядом? Кто невольно выдал Лену свой секрет? Кто. Был. Рядом?.. Первокурсники! Каждый раз мимо них либо рядом с ними оказывался кто-то с первого курса, эти птенчики. Оба раза они были в библиотеке. Неужели кто-то из них? Но кто? Ответ напрашивался сам собой. По чьей сумке Лен шарил незадолго до своего падения и мог возбудить подозрения? Этого проклятого кота!
Лен уже готов был подскочить и помчаться к дому Чесэра, как внезапно память на мелкие детали профессионального вора подкинула ответ более верный. Каким же идиотом он был.
Слуги не обрадовались их вторжению, как и допросу, который устроил Реб, но того ничего не могло остановить. Однако старания его оказались тщетны: никто ничего не видел и не знал и о хозяйке вестей не получал.
— Плохо, очень плохо, — бормотал Ребор, стоя в холле. Он думал сразу о нескольких важных вещах и крутящийся рядом Мэл здорово мешал. — Замолкни ты, Мэл. Нам сейчас не стонать, а в Управление бежать надо. И, не думал, что такое скажу, но еще в Орден твой.
— Почему? — удивился Мэл, прекрасно осведомленный о нелюбви друзей к паладинам.
— Потому что, когда колдун похищает кого-то, особенно девушку, и, к тому же эльфийку, то это тревожный знак, — криво ухмыльнулся Реб. — Так что беги в свой Орден, а я — в Управление. Пусть поднимают людей.
— Ты не преувеличиваешь? — недоверчиво спросил Мэл, который, конечно, тревожился, но не видел ничего настолько пугающего.
— Поверь, малыш, я преуменьшаю.
После этих слов (и еще одного ругательного окрика) Мэл все же отправился в резиденцию Ордена. Реб тоже повернулся к двери и уже взялся за ручку, когда краем глаза уловил свечение. Любопытство, как известно, сгубило не только кошку, но и дракона. Одна из дверей в холле была приоткрыта. Ребор прошел к ней и толкнул — это была оружейная. Словно во сне, он подошел к висящему в центре стены двуручному мечу из лосской стали. Клинок его был темным, почти черным, но блестящим, как звезды. Исходящая от меча мощь поражала.
Соблазн получить меч и вместе с ним признание был слишком велик. Ведь существует шанс, что он окажется потомком Греты и меч его примет… И только тихий голос внутри, так похожий на голос Деля, напомнил: а если нет, то ты умрешь, и никто не предупредит людей, не поможет Лену нас найти…
Реб сделал шаг назад, и этот шаг дался ему сложнее, чем любой другой выбор в его жизни. Пока не передумал, он развернулся и вышел, и только за дверью услышал грохот: надежно закрепленный на стене меч упал на пол. На мгновение Ребу почудилось, что его плечи накрыли маленькие ладошки, а незнакомый женский голос прошептал в самое ухо —
Рукоять двуручного меча легла в ладонь как влитая, баланс был идеальным.
— То что нужно, — усмехнулся Ребор. — А теперь — в Управление.
Лисы — тихие животные, им не составит труда проскользнуть мимо человека. Оставив позади маленькую прихожую, крутую лестницу и короткий коридор, Лен переступил порог небольшой комнатки. Здесь царил «безупречный» порядок, все лежало на «своих» местах. У письменного стола стоял стул с накинутой на него мантией. Везде валялись стопки книг. На столе были разложены папки с чертежами. Даже на ростовом зеркале были приклеено пару рисунков. Но тот, кто был нужен Лену — хозяин комнаты, — сейчас разлегся на кровати, листая какой-то альбом.
Наверное, не стоило действовать подобным образом, но Лену было не до церемоний, тем более, с этим парнем.
