— Неплохо, — дожевывая порцию Лена, подвел итог Реб. — Веселая у тебя теща будет.
— Иди ты! — Лен упал на стул, облегченно выдыхая. Рядом уселась Мила.
— Проклятье, я протрезветь успела.
Лен нервно рассмеялся: он протрезвел в первые две секунды появления Милиных родителей. Реб заботливо подлил им в кружки пива.
— Восполняйте.
— Значит, слушай, — после первой же кружки начала Мила. — Завтра тебя ждет допрос, который и орка расколет, поэтому будь готов и не болтай лишнего. Только попробуй рассказать что-нибудь не то.
— Огласи весь список, про что мне нельзя рассказывать, — попросил Лен, заказывая у разносчика еще острых крылышек и эля для Милы, а то от пива ее развозит слишком быстро. А когда она пьяная, ему не жить.
— Про то, где я подвергалась опасности, — уточнила девушка, принимаясь за свой любимый эль.
Лен живо изобразил задумчивость.
— Похоже нам придется прожить еще один год, потому что больше рассказывать пока что не про что.
— Как скажешь, — поймала его на слове Мила.
— А почему такие ограничения? — удивилась Соня.
— Потому что я не хочу пугать родителей тем, какой опасности я подвергалась.
— Они вырастили тебя, сомневаюсь, что их что-то может напугать, — съязвил Лен, за что в очередной раз получил локтем по ребрам и разлил пиво на бедного Деля. — Проклятье, Дель, прости, дружище.
— Ничего страшного, — заверил его ликан, оттирая с рубашки мокрое пятно, оставленное пивом, и морщась от стойкого неприятного запаха.
— Лен в своем репертуаре: пьяный и портит чужое имущество, — захихикала Мила. — В прошлый раз мостовую, теперь одежду, дальше пойдешь мебель ломать?
— Ты мне тот случай вечно будешь припоминать?
— Я буду тыкать тебе всеми твоими грешками, — заверила Мила.
— Я столько не проживу, сколько ты мне мои грехи будешь припоминать, — страдальчески заламывая руки, почище театральных актрис, завопил Лен, под хохот друзей.
— Слушай, Мила, — после пятой бутылки Ребора всегда тянуло на пьяные рассуждения (а после десятой — на пьяные драки), — а твои родители нас вообще не заметили что ли? Ты нас даже не представила.
— Почему это? Заметили, — вальяжно облокотившись о спинку стула, протянула Мила. — Просто не хотели мешать нам. Вам, вернее. Тем более, они и так вас знают, я им про вас рассказывала. Только про Лена не особо распространялась, но папа все равно догадывался, что у меня кто-то есть. А уж про тебя, Ребор, я им давным-давно все выложила.
— И про меч? — с видимой небрежностью уточнил дракон: это была щекотливая тема. Как только Мила отошла от подземных приключений, а Лен очнулся, она обратила все свое внимание на Ребора, недвусмысленно носящего за спиной Карающего. Дракон, признаться, ожидал негативной реакции и неудобных вопросов, но эльфийка лишь многозначительно хмыкнула:
— Раз взял и живой, так владей, — и больше к этой теме не возвращалась.
Так что теперь Ребора живо интересовало, как старшая леди Феланэ отнеслась к тому, что веками хранившийся в их семье меч все же, несмотря на длительный и категорически отказ их бабки в прошлом, оказался у драконов. Дело было вовсе не в том, что его вдруг стало волновать чье-то мнение — Ребору всегда было, мягко говоря, плевать на окружающих и лишь избранные удостаивались его внимания, — но жизнь научила его считаться с мнением сильных, а Феланэ, вопреки своим чудачествам, были как раз одной таких сил.
— И про меч, — Милу больше интересовал яблочный пирог, чем всякие мечи и драконы, их крадущие. — Она только обрадовалась, что мы все же смогли спихнуть этот балласт из родовой оружейной.
— Ты можешь есть поменьше? — вмешался Лен. — Уже на половину моего заработка за месяц наела.
Небольшой лесок на востоке от Рестании не пользовался популярностью у местных из-за коварных топей, с которыми он граничил, поэтому одним дождливым (чтобы точно избежать свидетелей) утром в рощице можно было наблюдать забавную в своей сути картину. Посреди небольшой поляны стоял ликан и недовольно тряс мордой: ему явно не нравилась мелкая морось, уже который час накрапывающая с неба. Вокруг него прыгал лис и радостно тявкал, раздражая друга. На эту вылазку Лен уговаривал Деля битых три недели. Ликан был категорически против — он не желал подвергать друга опасности, — но лис резонно замечал, что тот не сможет вечно сдерживать свою суть теперь, когда она проснулась. И был прав: Дель стал хуже контролировать свою волчью сущность, она рвалась наружу при любом всплеске эмоций.
— Ты просто сорвешься в один момент и действительно станешь опасным для окружающих, — использовал главный аргумент Лен. — Тебе нужно иногда выпускать пар, чтобы котел не взорвался.
И Дель согласился.
Первые мгновения превращения он и вправду, как опасался, совершенно потерял контроль.
— Тебе не нужно бояться, ведь ликан — это тоже ты, — уверял друга Лен. — Это твоя вторая половина, она не сделает что-то, чего ты не желаешь. Ты должен научиться доверять себе.
