Таверна «Медвежья охота» располагалась в Квартале Бедняков между двух торговых лавок самого низкого пошиба. Вывеску ее — трех медведей, преследующих человека — постоянно отламывали уличные хулиганы, да и в остальном внешний вид желал лучшего, но коренные рестанийцы знали цену таверне и могли найти ее с закрытыми глазами с похмелья. Внутреннее убранство намного превосходило ожидания случайного путешественника, кухня поражала своим разнообразием, а за кружку фирменного пива завсегдатаи готовы были отдать весь свой месячный заработок. При этом таверна имела репутацию приличного заведения и подходила не только для компаний пьяных рабочих и наемников. А еще, что немаловажно, здесь были весьма лояльные цены. Это стало решающим фактором при выборе места, где праздновать окончание третьего курса. Мила предлагала сходить в приличный ресторан, но Лен был категорически не согласен. Дескать, ему и так платить за двоих — за себя и свою девушку, — так еще и в ресторане. Заявив, что он не потянет такие расходы, не с его заработком управляющего в доме леди, предложил «Медвежью охоту». Всем остальным было неважно, где праздновать, даже Ребору, у которого Соня тоже захотела, чтобы он заплатил за нее. Что уж говорить про Деля? Он готов был просидеть с друзьями на бордюре у Академии с чашкой чая, главное, чтобы все были рядом. Так что Лен воевал исключительно с Милой и после жарких споров настоял на своем (девушка просто устала и смирилась). Так и получилось, что одним теплым летним вечером друзья оказались за столом в таверне «Медвежья охота» с кружками пива и карамельного эля (для дам). Весело смеясь, они по десятому кругу обсуждали события уходящего учебного года. Сидели впятером: Мэла не было. С того рокового разговора и драки в доме Милы он больше не общался ни с кем из друзей и даже в Академии, если встречался с ними, молча проходил мимо. Между Ребом, Делем и Леном установилось безмолвное соглашение не обсуждать произошедшее. Первому было все равно — дракон никогда не ладил с человеком, второй слишком болезненно переживал последствия произошедшего и из-за испытываемого чувства вины не мог осуждать теперь уже бывшего друга, а третий готов был рвать и метать при одном только упоминании его имени. Лен ни с кем, даже с Милой, не говорил на эту тему, он не простил Мэлу ни его слова, ни его поступки.
Поэтому пятым за их столом сидела Соня. Флегматичная дриада хорошо вписалась в их компанию. Она легко нашла общий язык с Милой, а тот факт, что она продержалась в статусе постоянной подружки Реба почти год, говорил о многом и давал Лену повод для шуток в адрес «остепенившегося ловеласа».
— Давайте тост, — предложила дриада, прерывая перепалку лиса с драконом.
Мила тут же поддержала ее:
— Давайте. Лен, налей мне еще эля.
— Если я тебе еще налью, домой я тебя понесу.
— Это оскорбление? Я не такой хлюпик, как ты, меня от пары бутылок не понесет признаваться в любви и рисовать на мостовой.
— До конца жизни будешь мне это припоминать? — скривился Лен, открывая новую бутылку и наполняя кружки дам.
— Буду, смирись и говори тост.
— Исполняю желание дам.
Подхватив свою полупустую кружку, он встал и, откашлявшись, заговорил:
— Несмотря на все трудности этого учебного года, мы его пережили! За эти несколько месяцев случилось многое, часть из этого хотелось бы навсегда забыть — Мила, не переживай, это не про тебя, — а другую часть — не забывать никогда. Наша компания пополнилась двумя прекрасными — проклятье, мне пришлось это сказать — девушками. Всем нам удалось сдать сессию и не вылететь из Академии, а также достаточно побузить, чтобы сокурсники нас запомнили. В общем, этот год был не менее прекрасен, чем остальные, и я хотел бы выпить за то хорошее, что он нам принес! А еще за вас, друзья мои!
Все радостно поддержали тост. Когда градус спиртного в телах достиг нужного уровня, разговоры из веселых перешли в разряд задумчиво-философских. И пока пьяный Реб доказывал трезвому Делю (ликан и раньше почти не пил, а после произошедшего даже не притрагивался к алкоголю, не допуская ни малейшей возможности потери контроля), что крендельки надо есть горстями по десять штук, а не по одной, Милу потянуло на рассуждения о магических артефактах. Ее очень заинтересовал рассказ Лена о Пелене Карсена, в Рассветном Лесу о таких вещах никто не слышал.
— Неужели можно так скрыть свою сущность, что никто не догадается?
— Догадаться то может и догадается, — неожиданно ответила Соня, пока Лен жевал рульку. — А вот увидеть… Магия, она на многое способна, особенно, древняя.
— Карсен не так уж и давно жил, каких-то пятьсот лет назад, — возразила бессмертная эльфийка.
— Всего-то, — иронично поддакнул Лен, за что получил подзатыльник.
— А я вот поддерживаю Милу, — встрял Реб, оставив наконец-то в покое Деля, давившегося крендельками. — Не верю, что можно с помощью какой-то маленькой штуковины изменить себя до неузнаваемости и никто не заметит. Разве маги не видят свои артефакты?
— А у тебя что, Карсен по Академии бегал? — саркастически поинтересовался Лен, стуча по спине Деля.
