Лис глубоко втянул носом холодный осенний воздух. По телу прокатывались волны жара, и он бы соврал, если бы заявил, что ему не нравится Мила. О нет, физически он испытывал такое сильное влечение, практически звериную жажду, жажду насладиться моментом близости с ней, что в его голове тут же родилась фантазия, как он склоняется к ее шее, оставляет на ней влажную дорожку поцелуев, кладет руки на бедра, разворачивая и прижимая к ближайшему стволу, отводит в сторону золотой водопад, чтобы припасть губами к нежной коже, одним рывком расстегивает ее ремень, тянет вниз, она вздрогнет, когда он…
— А вы, леди Феланэ, пореже грудью к мужикам прижимайтесь, меньше «нравиться» будете, — с кривой ухмылкой бросил Лен, отшатываясь и исчезая среди листвы.
Лазарет Академии занимал отдельное крыло. Здесь проходили практику студенты с целительского факультета и сюда же обращались за помощью остальные учащиеся. Небольшая пристройка в два этажа содержала в себе два зала с койками для больных и несколько комнат целителей, где хранились эликсиры, травы и другие необходимые вещи. В лазарете всегда царила священная тишина, даже больные, их посетители (если таковые случались) и рядовые студенты-лекари разговаривали шепотом. Дисциплина здесь была идеальная. А все благодаря преподавателю и главе целительского факультета Алисии, обычной эльфийке и военному лекарю с многовековым опытом. Когда студенты шутили, что у Алисии все ходят по струнке, а дышат через раз, они были близки к истине. Суровая и молчаливая целительница могла поднять на ноги любого, но боялись ее больше, чем злого завхоза и всезнающего ректора вместе взятых. Под стать начальнице были и ее подопечные, даже самые веселые и жизнерадостные из них к концу обучения становились сдержанными и неразговорчивыми.
Ребора никогда не привлекало это царство трудолюбия и уныния, он даже на девочонок-целительниц не засматривался, опасаясь гнева чокнутой эльфийке, опекающей их. Поэтому всегда обходил палаты Алисии стороной, благо драконья регенерация решала все проблемы, которые у неспокойного нравом Реба всегда было много. Но сегодня он все же отправился в лазарет, и причиной тому был не только порез голубой сталью, с которым даже драконья кровь не справится, но и еще кое-что. Это «кое-что» упертый Реб нашел на верхнем этаже в полупустой палате. Пройдя мимо застеленных коек, дракон облокотился о стол, за котором сидела стройная высокая девушка с длинными светло-салатовыми волосами и зеленоватой кожей, явным признаком крови дриад.
— Не поможете мне, Соня? — бархатным баритоном поинтересовался Ребор, наклоняясь еще ближе к дриаде. Та подняла на него свои салатовые глаза с ромбовидными зрачкам и, молча встав, отошла к шкафу со склянками. Дракон, как верный пес, последовал за нею.
— Все еще обижаешься?
— Как вы догадались, милорд? — холодно поинтересовалась Соня, даже не пытавшись скрыть сарказм.
— А я умный, — парировал Ребор. — Так ты настолько серьезно обиделась?
— Вы назвали меня продажной девкой, это оскорбительно для любой женщины, — сдержанно ответила дриада, укладывая на полках мешочки с травяными сборами.
— Но ты раньше в борделе работала, как я должен был тебя назвать? — совершенно искренне удивился дракон. Дриада резко обернулась, ее ромбовидные зрачки настолько сузились, что превратились в две вертикальных щелочки. А в следующий момент левую щеку обожгло легкой болью.
— Давай сюда запястье, — скомандовала Соня как ни в чем не бывало. Реб рефлекторно выполнил приказ, и дриада покачала головой: — Это чем тебя?
— Голубая сталь.
— Тогда садись, зашивать буду, магия здесь бессильна.
— Я могу и постоять, боль для меня привычна, — бахвалясь заявил Реб, окидывая Соню, а в особенности, ее фигуру жадным взглядом
—
Глава 6. Ночные беседы
