– А вот, чтобы могло получиться, вздумай я осуществить свою угрозу, – вслед за этими словами возле левого уха Ларефа раздался свист. Кончик шпаги прошёл так близко от уха, что Лареф всем своим существом почувствовал железное остриё. И как следствие, уши Ларефа задвигались с огромной скоростью.
– Мерзкая привычка и она может оказать тебе дурную услугу, друг мой Лареф. Ведь я сейчас собираюсь проделать то же самое со вторым ухом. А поскольку они шевелятся, я могу и ошибиться. Надеюсь, ты не станешь винить меня, если я ненароком отрежу его.
– Хозяин – завопил Лареф, бросаясь перед ним на колени. – Пощадите…я всё для вас сделаю…только не убивайте меня…
– Да что с тобой, мой друг? – Артью с наигранным удивлением взирал сверху на коленопреклонённого Ларефа. – Я даже не собирался. Другое дело, если ты ослушаешься мою матушку, – уже с отчётливой угрозой добавил Артью, – вот уж тогда мы вернёмся сюда и продолжим прерванный поединок.
Оставив Ларефа, Артью направился в сторону аллеи идущей в сторону дома. Едва оказавшись на достаточном расстоянии от Ларефа, Артью с откровенным злорадством пробормотал:
– Получил, ушастый Брут. Надеюсь, преподанный урок ты запомнишь надолго. А что ещё важней, ты должен понять, что на все вопросы матушки следует отвечать с полной откровенностью.
– Лареф, что с тобой случилось? Ты стал…зелёного цвета?
Графиня де Сансер, а заодно и Ремика с которой они обсуждали предстоящее торжество, с нескрываемым удивлением взирали на несчастного Ларефа. Тот действительно был зелёного цвета. Уши всё ещё шевелились после пережитого ужаса.
– Не спрашивайте, ваша светлость, – обречённо ответил Лареф, останавливаясь подле графини, – мне такое довелось пережить…не приведи господи…
– Ты встречался с моим сыном? – догадалась графиня.
Не в силах отвечать, Лареф лишь молча кивнул.
– И что он тебе говорил? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась графиня.
– Многое, ваша светлость. Если не принимать во внимание всего этого ужаса, большей частью он говорил о… – Лареф кивнул в сторону Ремики. Она тут же встрепенулась.
– Обо мне? Надеюсь, хорошее говорил?
– Я бы так не сказал!
– И как бы ты сказал, Лареф?
– Немного напоминает весь остальной ужас, ваша светлость. Хотя мне пришлось гораздо хуже, чем вам.
– Вот как? – Ремика слегка побледнела. – И что же он говорил?
– Не знаю…
– Лареф, – грозно окликнула его графиня, – отвечай на вопрос.
– Ещё бы не ответить, – пробормотал под нос Лареф, – я ни за что на свете не соглашусь вернуться в тот самый ад, где побывал.
– Лареф!
– Его милость говорили, что ненавидят её светлость. И повторили эти слова несколько раз!
Ремика ещё больше побледнела. От графини не укрылись эти перемены. Она взяла её за руку и легонько сжала, показывая этим жестом своё расположение.
– Что он ещё говорил о Ремике? – спросила графиня у Ларефа.
– Он назвал её пьяницей!
– Пьяницей? Что за бессмыслица? – графиня устремила взгляд на Ремику, но та старательно прятала глаза. Больше того. Она покраснела. Наблюдая за Ремикой, графиня пришла к выводу, что её сын не так уж преувеличивал по поводу пьянства. Она снова посмотрела на Ларефа.
– Что ещё он говорил?
– Хозяин хочет побыстрее уехать. Он ждет, какого-то письма. Как только получит, так сразу и уедет.
– Что ещё?
Лареф в ответ неопределённо пожал плечами.
– Ты свободен, Лареф. Если снова услышишь, о чём говорит Артью, немедленно сообщи мне. Тебе ясно?
– Ясно ваша светлость!
Едва Лареф покинул их, как графиня обратилась с вопросом к Ремике. Ей хотелось узнать, что это за история с пьянством. Ремика не смогла скрыть правду. По этой причине, она всё честно рассказала графине. Та некоторое время размышляла над услышанным, потом озабоченно произнесла:
– Мы должны ускорить намеченное торжество. Это первое. Второе. После всего услышанного нет никакого смысла в моём разговоре с Артью. Он ни за что не согласится. У нас остаётся один единственный выход. Ты сама должна убедить его. И желательно без письма. Ну, уж если он не будет соглашаться, тогда придётся пустить его в ход. Только помни, Ремика, это твоё единственное оружие, – предостерегла графиня, – ты должна умело им воспользоваться.
– Я понимаю, матушка! – тихо ответила Ремика. – Я понимаю, что у меня осталась единственная возможность. Но как же быть с моими родителями? А не может ли быть, что они не согласятся?
– Их я беру на себя, Ремика! – уверенно ответила графиня. – Они согласятся. Тем более, что о таком торжестве речь шла ещё в Сансере. Главное убедить Артью. Всё остальное не помеха.
– Я прямо сейчас этим и займусь! – пообещала Ремика. – Мы должны встретиться у фонтана. Мы ежедневно проводим два часа в разговорах. Это одно из моих условий, выставленных Артью. И он их неукоснительно соблюдает.
– Вот и хорошо! – одобрительно отозвалась графиня и на прощание напутствовала Ремику. – Помни, ещё ничего не потеряно. Будь смелой, решительной, но в то же время не теряй благоразумия и не вызывай лишний раз ненависть Артью.
