Рукой Динь зажала себе рот. Ее мать давно уже плакала. Сама же девушка видела прошлое как ряд образов, прятавшихся так глубоко в ее подсознании, что ей не верилось, что все это было в действительности: полицейские в форме; кто-то несущий… что? медицинский мешок?.. фигуры людей, двигающиеся по коридору; черное одеяние священника; тележка, катящаяся по коридору; длинный черный мешок, застегнутый на молнию; собака, лающая на входящих и на все происходящее; плачущая мать; вопросы и ответы; женщина, которая вошла в ее комнату и присела на край кровати. Она ведь, кажется, была педиатром и сказала кому-то через плечо: «Такой маленький ребенок». А потом обратилась к Динь: «Давай-ка посмотрим, чем я могу тебе помочь, милая…»
«Ведь все это был просто кошмар, правда, от которого я в ужасе проснулась, а если засну еще раз, то проснусь так, как будто ничего и не было».
Динь поняла. Не почему ее отец сделал это и не почему ее мать лгала ей все эти годы, но почему сама она выбрала тот путь, который выбрала, тот, который ничего ей не давал и никогда не даст, до тех пор пока она будет его придерживаться.
Когда Ясмина вернулась к вечеру из Ладлоу, Тимоти все еще был в аптеке. Она застала его за отсчетом таблеток антибиотика для пожилого джентльмена, которого направил к нему фармацевт из Брусли, у которого, очевидно, закончился товар. Приготовив таблетки, Тимоти сделал то, что делал всегда: подробно объяснил, как их нужно принимать. Когда он убедился, что старый джентльмен все понял, то положил ему руку на плечо и сказал:
– Вы же меня не подведете, правильно?
– У меня создается впечатление, что вы тогда с меня с живого не слезете, – сердито ответил пациент.
Тимоти пообещал, что это обязательно произойдет, сжал плечо мужчины и отправил его восвояси, а именно к минивэну, в котором его, похоже, ждала дочь. После этого повернулся к Ясмине.
– Решила сегодня посачковать? – Тон у него был дружелюбный, и он улыбался той же самой улыбкой, которая уже когда-то свела ее с ума. – И где ты была? В кино? Шаталась по магазинам?
– Ездила в Ладлоу.
Улыбка исчезла. Он насторожился.
– С мамой все в порядке?
– Я ездила в колледж, – призналась Ясмина.
Прошла минута, прежде чем муж произнес «Ясмина» таким тоном, как будто не мог решить, то ли еще раз предостеречь ее, то ли смириться. Он отошел, чтобы запереть входную дверь. Вернувшись, занялся кассой – открыл ее и вынул ящик, в котором лежали банкноты и монеты. А отставив его в сторону, наконец-то заговорил:
– Ты знаешь, что это ни к чему не приведет.
– Как ты можешь так говорить, когда не знаешь, зачем я туда ездила?
Тимоти достал банкноты из ящика, а из-под прилавка извлек кожаный бумажник на молнии, в который складывал деньги на ночь.
– Я не дурак, – сказал он, сложив в него банкноты и добавив к ним монеты. – Если ты ездила в колледж, то это наверняка по поводу Миссы.
– Конечно, ты прав.
Ясмина провела рукой по прилавку. Его надо было бы хорошенько вымыть, и она задумалась, сказать ли об этом прислуге или, что проще, вымыть его самой, потому что с прислугой она уже говорила дважды, указывая на небрежность, которую та допускала в своих действиях, – казалось, что она не делает ничего, кроме как небрежно протирает пол.
– Ясмина, ты должна наконец понять, что такие твои действия только оттолкнут ее от нас. Это элементарная психология.
– А я просто хочу удержать ее от того, чтобы она не превратилась в нечто, о чем никогда не помышляла, и не жалела бы потом об этом всю оставшуюся жизнь.
Тимоти вздохнул. Разобравшись с деньгами, он перешел к лекарствам. Собрал с полок опиаты и сложил их в пластмассовый контейнер, в котором они, вместе с деньгами, на ночь запирались в аптечный сейф.
– В этом-то вся проблема, – сказал Тимоти. – Ты действуешь так, будто видишь будущее, хотя с трудом понимаешь настоящее.
– Но я хорошо понимаю свой материнский долг, который заключается в том, чтобы помочь ей выбрать правильный путь в жизни. А так как ты не понимаешь, что это и твой отцовский долг, то мне приходится заниматься этим в одиночку.
Муж не стал реагировать на подобное обвинение. Ясмина подумала, что его молчание значит, что он обдумывает ее слова, но Тимоти неожиданно ответил:
– Я не должен настаивать на том, чтобы Мисса делала то, что она, совершенно очевидно, делать не хочет, – ответил он.
– А ты, кажется, совсем забыл, что когда-то она хотела поступить в колледж. И в университет. У нее были планы на жизнь, а теперь они улетучились. Это не кажется тебе странным?
– Не кажется, потому что я в принципе не согласен с картиной, которую ты рисуешь.
