– Ну да. Правильно. – Челси попыталась поравняться с Динь. Река, протекавшая внизу, сверкала в солнечных лучах. Птицы снялись с деревьев и, весело чирикая, полетели в сторону моста. – Но она никогда не была с ним так, как была с ним ты. Если ты меня понимаешь. Он попытался, но ты же знаешь Фрэнси. Ее бесполезно брать на испуг. Да и в любом случае ее предки знают обо всем: о пьянках, о парнях, о том, что она с ними делает… Они просто забили на нее. Поэтому непонятно, чего он хотел добиться, ведь он ее совсем не знает. Ну, или не знал. Да и вообще, когда это все было? В прошлом октябре?
Динь наконец притормозила. Более того, она остановилась на мгновение и спросила, уперев руку в бедро:
– Ты к чему-то ведешь, Челс?
– В общем… да. Понимаешь, Фрэнси никогда не согласится с тем, чтобы из нее делали посмешище. Знаю, знаю, ты все это уже слышала. Но все дело в том, что копы давили, и она… В общем, она немного психанула.
Динь снова двинулась вперед. Не важно, куда заведет их эта бессмысленная беседа, но она должна показаться на встрече с тьютором.
– Ну хорошо. Я все поняла. Она психанула.
– Правильно. А когда психанула, то… то как бы сказала копам, чтобы они поговорили с тобой, если их интересует правда о Газе Раддоке.
Динь показалось, что у нее ноги стали как ватные. Она повернулась к Челси:
– А почему она это сказала? Она этим здорово меня подставила, Челс.
– Ну, я же уже сказала, что она психанула. Совсем запуталась. Копы же всегда так делают, правда? Они все время пытаются поймать тебя на чем-то. Понимаешь, Фрэнси сама не своя из-за того, что назвала твое имя, и хочет, чтобы ты об этом знала. А еще она сказала им что-то вроде «все мы будем рады, если с Газом Раддоком наконец разберутся». А это вроде как ложное направление, правильно? То есть я хочу сказать, что теперь они будут меньше думать о тебе, да? И потом, она ведь ничего не придумывала…
Силы вновь вернулись, и Динь опять вышла на тропинку, сказав:
– Ты знаешь, у меня просто камень с души свалился, когда ты сказала, что она ничего не придумала.
– Ей жаль, Динь. Реальн, очень жаль. Она просила меня передать тебе это, как только я смогу, – и вот видишь, я передаю. Она хотела предупредить тебя и дать тебе шанс.
– На что именно?
– Не знаю. Но думаю, что она хочет дать тебе шанс обдумать все, что ты будешь говорить. Про Газа и про все остальное.
Когда Линли постучал в дверь комнаты Хейверс, он совершенно не ожидал, что первое, что он услышит, прежде чем она его впустит, будет: «Я правда дико извиняюсь. Я ведь пыталась вас переселить, инспектор. Помните?»
А когда она отошла от двери, Томас наконец-то понял причину ее смущения. Гостиная, диван, два стула, кофейный столик, а на заднем плане спальня со стенным шкафом, в который вполне мог поместиться весь его номер.
Осмотрев все это, Линли заметил:
– Теперь, сержант, у вас нет вообще никаких причин увиливать от репетиций.
– Боже, только ей не говорите. Вот. Взгляните сюда. – Барбара вывернула свою сумку на диван и выудила из ее содержимого туфли красного цвета. – Видите?
– Вы меня не убедили. Они выглядят слишком новыми.
– Нет! Клянусь вам. Я репетирую каждый вечер. Тот, кто живет подо мной… Думаю, они уже решили, что здание захвачено дятлами. – Барбара бросила туфли в направлении остальных своих пожитков и сказала: – Я освободила кровать.
– Приятно слышать. Давайте приступим.
Из кармана пиджака Линли извлек очки. Лежащие на кровати отчеты и фотографии он разделил на две кучки. И полицейские стали их раскладывать.
– Мне кажется, что мы упустили то, что все здесь сводится к тому, – заметил Томас, пока они занимались этой работой, – чтобы убрать некоторых людей – заметьте, я употребляю множественное число – с дороги. Одного из них надо было убрать навсегда…
– Дрюитта.
– …а другого, Раддока, надо было любым путем вывести из дела на время. КРЖП рассматривала самоубийство Дрюитта в ту ночь и то, что происходило после его смерти. Вы с Изабеллой – со старшим детективом-суперинтендантом – смотрели на это под тем же углом и пытались найти причины, по которым его могли захотеть убить, – исследовали анонимный звонок, обвинения в педофилии, его дневники, встречи с другими людьми. Вы задавали себе вопросы: «что он сделал?», «кого он знал?» и «почему надо было его убивать?» – на тот случай, если это не простое самоубийство. Мы с вами пошли дальше, но, как теперь понятно, недостаточно далеко, потому что мы никогда не рассматривали Раддока и Дрюитта как единое целое.
– Дрюитта надо было доставить в участок, – сказала Барбара, – но только в том случае, если это сделает Раддок.
– Правильно. Потому что главной целью было оставить Дрюитта в Ладлоу, чего не случилось бы, если бы сотрудники из Шрусбери сами забрали его в изолятор временного содержания.
