– То есть после звонка о педофилии некто стал следить за происходящим, ожидая удобного момента для ареста, и вот девятнадцать дней спустя – свершилось! Раддок сделал то, что ему было велено – арестовал Дрюитта, – а после этого его тоже убрали с дороги. – Хейверс смотрела на фотографии, которые лежали под документами. – Но как? Мы знаем, что он обзванивал пабы, но это чистая случайность, что ему пришлось этим заняться. Да и времени на это ушло недостаточно для того, чтобы кто-то проник внутрь и убил Дрюитта. Если только эти звонки не были ложкой дегтя в бочке меда, чем-то, что он обязан был сделать, прежде чем приступить к основному действу на автомобильной парковке. Но с кем?
Линли смотрел на нее приподняв бровь, ожидая, пока до нее наконец дойдет. Это случилось довольно быстро.
– С кем-то, кто договорился с ним, вроде как «сегодня-наша-ночь-и-будь-готов-мой-неутомимый-самец». – Она, нахмурившись, постучала себя по губе, а потом продолжила: – Но это значит, что Раддок…
– Сейчас находится в ситуации, в которой не может себя защитить, будучи уверенным, что Дрюитт совершил самоубийство, пока он, Раддок, находился в патрульной машине…
– …трахаясь с кем-то, чье имя он предпочитает хранить в тайне. То есть в том, что касается ночи, в которую умер Дрюитт, наш парень не врет. Он просто не говорит нам имя этой женщины. Черт побери, сэр… Получается, что ему ни к чему падать на меч, чтобы выглядеть настоящим джентльменом, правда? На меч он падает потому, что, скорее всего, понял все, как только это произошло. И сейчас, если он сделает неверный шаг, – а это шаг практически в любом направлении, не так ли? – ему конец. Потому что он знает, что произошло в действительности и что никаких свидетельств этому не существует.
– Так что ПОПу проще отдаться на волю волн и признать, что это было самоубийство. Предположу, что он был в панике, когда позвонил в «три девятки», потому что вначале действительно подумал, что это самоубийство, пока не сложил все кусочки этой головоломки воедино.
– А теперь все посыпалось, и неудивительно, что он стал звонить в Вустер.
– Действительно неудивительно.
Хейверс посмотрела на бумаги, разложенные на кровати, а потом перевела взгляд на инспектора.
– Но что все это нам дает, сэр? Мы не продвинулись вперед ни на йоту. У нас нет улик.
Линли взял две фотографии и положил их рядом.
– Вы не совсем правы, Барбара. Улики есть. Где-то здесь. Нам просто надо их найти.
Изабелла не собиралась брать второй отгул. Правда, она и первый-то не планировала. Но человек предполагает, а Бог располагает, как это часто случается в жизни. В ее случае все как-то разом навалилось на нее, и оказалось, что на работу нельзя идти ни под каким видом, и единственный выход – это позвонить в офис и наговорить на автоответчик сообщение о том, что она заболела.
Проснувшись в первый раз, Ардери почувствовала себя полностью отдохнувшей и восстановившейся. Встала она гораздо раньше, чем обычно, и решила, что это положительный знак. Прошла на кухню и поставила воду для кофе, но прежде налила себе утренний апельсиновый сок, добавив в него совсем чуть-чуть водки. Выпила его залпом и неожиданно почувствовала, что с ней что-то не то. Наверное, подумала она, это из-за того, что у нее крошки во рту не было последние сорок восемь часов.
Эта мысль привела к тому, что Изабелла решила: ей необходимо съесть яйцо. Она всегда любила яйца всмятку с кусочком поджаренного цельнозернового хлеба. Поэтому достала кастрюльку, яйцо и поставила все на плиту. С хлебом все оказалось сложнее, поскольку с одной стороны на нем уже появилась плесень. Но Ардери решительно срезала эту часть и засунула кусок в тостер. К этому моменту вода для кофе закипела, а так как она уже размолола кофейные зерна, Изабелла задумалась, что же дальше. Мысль о еще одной порции апельсинового сока ее порадовала. Правда, вкус сока показался ей немного горьковатым, но она решила эту проблему, сдобрив его водкой. Теперь наступила очередь чашечки утреннего кофе.
Пока у нее все получалось. Все складывалось просто отлично. Правда, Ардери забыла засечь время для яйца, но, бросив взгляд на кухонные часы, решила, что оно варится уже достаточно долго, да и тост был уже готов и намазан маслом.
Как раз яйцо ее и доконало. Разбив скорлупу и счистив ее, она поняла, что ошиблась в расчетах. Яйцо было так переварено, что, опустив в него ложечку, Изабелла извлекла на свет какую-то скользкую массу, при виде которой ее внутренности сделали кульбит, и ей не помог даже большой кусок тоста, который она тут же откусила и проглотила. Все внутри нее взбунтовалось: сок, кофе, тост… Она бросилась в ванную, и ее вырвало.
