Когда Мисса наконец появилась, она плюхнулась на скамейку и тоже уставилась на карусель.
– Тебе она когда-то очень нравилась, – заметила Ясмина. – Ты еще говорила, что в один прекрасный день станешь ее директором. Помнишь?
– Мы уже обсосали тему Блистс-Хилл со всех сторон, – едко заметила Мисса.
– А я здесь не для того, чтобы обсуждать его.
– Тогда что ты хочешь сказать? Что ты извиняешься за обещанные фейковые свадьбы, свадебные путешествия и особняки из сновидений? Ты для этого приехала? Кстати, на Линду все это произвело большое впечатление. Она и не подозревала, какими средствами располагаете вы с папой.
– Это так ты ее теперь называешь? Не «миссис Гудейл»?
Мисса убрала со щеки несуществующую прядь.
– Мы с ней подумали, должна ли я называть ее мамой после того, как мы с Джасти поженимся, но ни мне, ни ей это не понравилось. Она сказала, что не возражает против «Линды». Ей это нравится больше, чем «мама Гудейл» или «мама Линда». Сказала, что иначе будет чувствовать себя монашкой из монастыря.
Ясмина не собиралась обсуждать будущую жизнь Миссы в клане Гудейлов.
– Я поступила неправильно, – сказала она. – И прошу у тебя прощения. Я приехала, чтобы просить тебя вернуться домой. Сати очень расстроена тем, что произошло.
– А чем именно? Своим новым знанием о том, что ты пыталась использовать Джастина для того, чтобы я сделала так, как ты хочешь, – или тем, что я положила этому конец?
– Всем вместе… Тем, что ты уехала из дома… Ей не надо видеть подобного в ее возрасте. Надеюсь, что ты это понимаешь, Мисса.
– Не надо видеть? – Лицо дочери затвердело, что всегда так не нравилось Ясмине. – Но мы не подаем ей плохих примеров, если тебя это беспокоит, мам. Ты можешь сказать Сати, что у меня будет отдельная спальня. Я не сплю с Джастином. – Девушка посмотрела на карусели и смеющихся детей, затем помолчала несколько мгновений, перед тем как сказать: – И я, кстати, все еще хочу того, чего научила меня хотеть именно ты: помолвку в белом платье и девственность, чистую, как шерсть жертвенного ягненка.
– Сати уже потеряла Янну, – сказала Ясмина. – Ей…
– Мы все потеряли Янну.
– …всего двенадцать лет. И ты для нее – всё.
– То, что я значу для Сати, для тебя не важно, Ма. – Мисса коротко рассмеялась.
– Это неправда.
– Как скажешь. В любом случае с Гудейлами я буду жить лишь до тех пор, пока у нас не появится свой дом, у меня и у Джастина. Мы как раз сейчас ищем подходящий коттедж. Подумываем о том, что расположен над рекой. В Джекфилде. В нем всего одна спальня, но нам кажется, что пока этого хватит. Естественно, Джастин будет спать на диване, пока не наступит «благословенный» день. Так что, как всегда, нет причин для беспокойства, Ма. Потом мы найдем что-то побольше, но это займет какое-то время. Дела у Джастина идут совсем неплохо, но пока доходов хватает лишь на покупку материалов, аренду помещения в музее изразцов, ну и на что-то сверх этого. А когда он сможет нанять помощника, объем производства возрастет. Конечно, этот человек не будет так же талантлив, как Джастин, и он сможет помогать только с работой, не требующей большого мастерства. – Мисса посмотрела Ясмине прямо в глаза. – Ты ведь никогда не думала, что у Джастина окажется талант, правда?
– Сейчас меня больше волнует Сати, – сказала Ясмина. – Я уже поняла, что ты поступишь так, как считаешь нужным. Все вы уже четко сообщили мне об этом. Но ты нужна Сати. Вот и всё – я прошу тебя сделать это ради нее.
– Скажи Сати, что если мы снимем этот коттедж, она сможет жить с нами, – сказал Мисса. – Случится это скоро, и тогда она освободится.
– Что, мы уже и до этого дошли, Мисса? Неужели это все, что ты хочешь сказать своей маме?
Мисса покачала головой. Это был один из тех невозможных жестов, который говорил о том, что дочь заранее знает, что скажет ей мать. Одно из тех движений, против которого у Ясмины все восставало внутри.
«Когда же, – подумала она, – когда же моя дочь так изменилась? И, что важнее, когда начались эти перемены?»
– Ты меня ничуть не удивила, Ма, – заметила Мисса. – Я знаю, что ты воспринимаешь все сказанное мной как оскорбление. А я ведь просто констатирую факт.
Ясмина отвернулась от нее и стала смотреть на бесконечное вращение карусели и на детей, которые были так захвачены волшебством езды на искусственных пони.
– Тогда мне больше нечего сказать тебе, милая.
– Перестань называть меня так. Я вовсе не твоя милая.
Ясмина повернулась к ней лицом.
– Конечно, милая. Несмотря ни на что ты остаешься моим ребенком. Любимым ребенком. То… то, что сейчас происходит между нами, пройдет. Может быть, не так, как мне этого хотелось бы…
– Не так, Ма? Что конкретно значит это твое «не так»? Мы поженимся. Я знаю, что ты все равно попытаешься сделать все, что в твоих силах, чтобы остановить нас, но мы обязательно поженимся. Хоть это ты можешь понять?
