– Ты мог умереть. – Это было первое, что она сказала мужу. – Через что еще, по-твоему, мы должны пройти? Сати видела, как умерла ее средняя сестра, только что наблюдала, как Мисса ушла из дома с вещами, а теперь еще и это… Ты. Практически без сознания, с женой, которая колотит тебя, чтобы ты пришел в себя. Ведь могло потребоваться ввести тебе «Налоксон»[213], а она наблюдала бы за всем этим. Ты этого хочешь? Мы теперь к этому стремимся?
– А мы уже добрались, – нечленораздельно пробормотал Тимоти.
Ясмине захотелось броситься в душ, схватить его за вьющиеся седеющие волосы и ударить пару раз головой о плитку на стене. Но вместо этого она закричала:
– Из-за тебя это место проклято! Не удивительно, что Мисса не смогла здесь жить. Не удивительно, что она уехала.
Услышав это, Тимоти приподнял голову и уставился полуоткрытыми, налитыми кровью глазами на жену.
– У нее, по крайней мере, хватило духа что-то сделать, Яс. Об остальных я такого сказать не могу.
Такое его отношение заставляло Ясмину задумываться, знала ли она когда-нибудь своего мужа по-настоящему. Именно из-за этого его отношения она целыми днями следила через стекло, отделяющее ее кабинет в клинике, когда же он стащит свои пилюли. Но сейчас Ясмина не могла остаться и контролировать его, поскольку должна была выполнить обещание, данное Сати. Так что она отменила последних четырех пациенток, назначенных на этот день.
Место, в которое ей очень не хотелось ехать, называлось музей «Викторианский городок» в Блистс-Хилл. Но еще больше ей не хотелось ехать в дом к семье Джастина Гудейла, так что женщина села в машину и выехала из Колбрукдейла.
Она прошла прямо в мастерскую по изготовлению свечей. Но здесь Ясмина увидела на месте Миссы другую молодую женщину, которая объясняла небольшой группе туристов, как во времена королевы Виктории создавались свечи. Когда девушка посмотрела в ее сторону, Ясмина произнесла одними губами: «Мисса?» Девушка прервала свой рассказ, вернувшись в настоящее время, и сказала:
– Добрый день, доктор Ломакс. Она сегодня в кафе, где готовят рыбу с картошкой. Мэри Рейд заболела, а Мисса – единственная, кто знает, как обращаться с фритюрницей.
Ясмина вышла на одну из главных улиц городка. Кафе, которое она разыскивала, можно было найти по соблазнительному запаху и по рекламе, к которой сообщалось, что «здесь вы можете попробовать жареную рыбу и картошку фри, приготовленные на чистом животном жире». Внутри, спиной к прилавку, на котором было несколько пустых картонных конусообразных стаканов, стояла Мисса, а перед ней толпились четверо покупателей. Она ничего им не объясняла. Да и что можно было объяснить о процессе погружения ломтиков картошки в кипящее масло?
Когда Мисса повернулась и увидела среди остальных покупателей Ясмину, то никак на это не прореагировала. Просто наполнила картонные пакеты картошкой фри и добавила к ним две порции трески в кляре. Когда довольные покупатели покинули заведение, Ясмина подошла к прилавку. Она заказала порцию картошки, а получив ее, обратилась к дочери с вопросом:
– Когда ты освободишься, Мисса? Нам надо поговорить.
– По-моему, мы уже давно обо всем поговорили, – заметила дочь.
– И тем не менее, когда ты освободишься? Сомневаюсь, чтобы тебе понравилось, если я буду ошиваться в кафе, ожидая тебя.
Мисса сжала губы, будто обдумывала услышанное.
– У меня перерыв через двадцать минут, – сказала она наконец. – А ты пока можешь пообщаться с Джастином. Я знаю, что тебе этого хочется.
Ясмина не позволила поставить себя в положение обороняющегося.
– Я подожду тебя у карусели, милая, – сказала она и вышла из кафе со своей картошкой. Эта ужасная еда была выброшена в ближайший мусорный контейнер.
Карусель находилась совсем близко от кафе, и возле нее были расставлены скамейки, с которых родители могли наблюдать за своими детьми, скачущими верхом на антикварных лошадках-пони. Ясмина нашла себе место и стала рассматривать этот викторианский парк с аттракционами.
В пяти киосках можно было поиграть в азартные игры, но самым популярным местом среди семей с маленькими детьми была, конечно, карусель. В этот день на галопирующих пони было не так много наездников, но те, кто ехал на них, махали руками и смеялись под веселую музыку на глазах у внимательных родителей и бабушек с дедушками.
Когда Ясмина увидела все это, на глаза у нее навернулись слезы. Ее собственные дочери катались на этих же пони. И они тоже смеялись и махали руками. Особенно любила карусель Мисса, так же как она любила и весь викторианский городок. Ясмина поддерживала эту любовь яркими книжками и бумажными куклами. Ей и в голову не могло прийти, что викторианская эпоха станет делом жизни ее дочери…
Женщина терпеливо ждала. Она обещала самой себе, что выслушает Миссу, вместо того чтобы спорить с ней или пытаться ее умаслить. «Я хочу сделать это», – сказала женщина сама себе. Потому что если здесь и сейчас она не сможет достичь мирного соглашения с дочерью, то уже ничего нельзя будет исправить.
