– Мы еще не дошли до допросов, сэр. Но сегодня мы еще раз посетим место преступления и встретимся с судмедэкспертом.
– То есть эта смерть подозрительна? Мне что, сказать об этом Уокеру?
– Да, я этого не исключаю.
– И что, черт вас побери, значит это ваше «я этого не исключаю»?
– Полагаю, это значит, что если имеется такая возможность, члену Парламента говорить об этом не стоит.
– Значит ли этот ваш духоподъемный совет, что, услышав информацию о «подозрительной смерти», Клайв Дрюитт отложит в сторону чековую книжку и отзовет своих адвокатов?
– Мне кажется, что сейчас это может привести к прямо противоположному результату.
– А вы знаете, что мне остается в таком случае? Мне остается только сказать: «Они движутся в правильном направлении, и я буду на связи…»
– Боюсь, что все складывается именно так.
– Боже… Я уже жалею, что позвонил вам.
С этими словами Хильер отключился. По номеру на экране инспектор понял, что помощник комиссара звонил со своего мобильного, и это, к сожалению, лишило его шанса грохнуть трубкой по аппарату, что ему, вне всякого сомнения, хотелось сделать.
Линли только закончил бриться, как раздался второй звонок. Он уже перестал ждать звонка от Дейдры, поэтому к вызову Нкаты отнесся совершенно спокойно.
– Чист, как новорожденный младенец, – было первое, что тот произнес в трубку.
– А вы когда-нибудь наблюдали процесс появления на свет нового человека?
– Никогда, инспектор.
– Я тоже. Видел только на фотографиях. Так вот, я в этом случае не выбрал бы слово «чистый».
– Понял. Есть. Но вы понимаете, о чем я. Рочестер, Гарри Джеффри, называемый Гарри. Он именно тот, за кого себя выдает, – профессор истории, которому пришлось бросить профессию. Панические атаки на лекциях, широко открытые посреди зимы окна и все такое. Единственная подозрительная вещь – обвинение в бродяжничестве, но его сняли уже много лет назад.
– Ах вот как… И никакой информации о его связях со студентками, студентами или существами среднего пола?
– Ни малейшей. Но я выяснил, откуда у него взялась эта его проблема.
– Клаустрофобия?
– Ну да. История страшноватая.
Линли подошел к окну и отдернул штору. В утреннем воздухе он мог разглядеть замок. Оказалось, что на баннере, анонсирующем «Тита Андроника», заглавные буквы были написаны так, как будто за ними находились лужи крови. «Что ж, аудитория, по крайней мере, предупреждена», – подумал он.
– А это как-то связано с тем, чем мы здесь занимаемся?
– Наверное, нет. – И Нката продолжил свой рассказ о том, что отец Гарри был гением во всем, что касалось электротехники; он верил в то, что его гений перешел по наследству к Гарри; все ожидали, что гений сына проявит себя в той же области, что и гений отца; а когда этого не случилось, разочарование сопровождалось мыслью о том, что неспособность сына к науке была результатом его притворства. – И его папаша решил, что важность электротехники он сможет объяснить сыну, только засунув его в полную темноту. Там, где они жили, необходимую темень можно было найти, лишь посадив сына в платяной шкаф, что и делалось каждый раз, когда оценки мальчугана не соответствовали ожиданиям папаши. В этом же шкафу Гарри проводил и праздники, и каникулы. До того момента, как поступил в университет, – но к этому времени дело было сделано.
Пока Линли слушал все это, душа его постепенно озлоблялась.
– Когда-нибудь, Уинстон, я все-таки выясню, что происходит у таких людей в головах.
– Флаг вам в руки, сэр, – ответил Нката.
– А как вам удалось все это выяснить?
– Вы о платяном шкафе? Разыскал его сестру. Хочу еще раз подчеркнуть, что он ни в чем не замешан. Ему ничего не надо прятать и еще меньше надо доказывать.
Как и во всех гостиничных номерах, в номере инспектора был электрический чайник. Продолжая разговаривать, Линли включил его, чтобы вскипятить воду и приготовить себе утренний чай.
– А найдется время еще для одного клиента? – спросил он.
– Попробую найти. О ком речь? – ответил сержант.
– Гэри Раддок, полицейский общественной поддержки. Если верить тому, что он сказал Барбаре во время ее первого приезда, его прошлое может оказаться достаточно интересным. Секта в Донегале. Я не имею ни малейшего представления, стоит ли этим заниматься, но сегодня мне звонил Хильер, и, если он позвонит еще раз – а это неизбежно, – хотелось бы дать ему хоть что-то, что удержит его от самодефенестрации[221].
– Сэр?
– От выбрасывания из окна офиса.
До того как раздался третий звонок, Линли успел одеться, спуститься в ресторан и позавтракать в компании Барбары Хейверс, клявшейся жизнью любимого кота – которого, как Томас хорошо знал, у нее никогда не было – в том, что она целый час била чечетку, дабы поразить Доротею Гарриман своим танцевальным искусством. Так что, когда раздался третий звонок, они уже ехали в полицейский участок. Линли, занятый управлением машиной, достал аппарат из нагрудного кармана и протянул его Барбаре.
Сержант взглянула на экран.
– Их высочество, – сказала она. – Хотите?..
