— Папа, ты странно себя ведешь. Разве важно, когда это случилось, это просто ужасно. Не дай бог кому-либо такое пережить. Как она вообще смогла дальше жить. Растить детей.
Роберто сжал кулаки от бессилия, невозможности защитить, невозможности уберечь ее.
— Давно, — он повторил, не веря ее словам. Она так отреагировала, как будто это произошло вчера. Он не верил. Виноват ее муж, но Роберто не мог это сказать дочери. Если бы он не умер, то Роберто бы убил его.
— Папа, пообещай мне, что этого больше не произойдет, что ты оставишь ее в покое. Она не такая, как все твои женщины. Дай мне слово, что ты не будешь с ней встречаться.
Роберто молчал, он не знал, что ему ответить.
— Она не такая, — он посмотрел на небо, — я не буду ее принуждать, даю тебе слово, — уклончиво сказал Роб.
— Папа, ты меня пугаешь, — Виктория остановилась. — Я прошу тебя оставить ее в покое, а ты лишь говоришь о том, что не будешь ее принуждать. Как это понимать?
— Виктория, я не могу оставить ее в покое, — он видел удивление в глазах дочери. — Успокойся. Я же дал тебе слово — помочь. А чтобы помочь — мне нужно с ними поговорить, так что мне придется с ней встретиться.
Виктория не знала, что сказать. С одной стороны страстно желая, чтобы Даниэль остался, а с другой — она не могла представить встречу Кристины и отца, после произошедшего, их спокойное общение.
— Не знаю, папа. Честно не знаю, как быть.
— Доверься мне, я решу твой вопрос.
— Я с трудом верю в то, что ты не против Даниэля.
— Я не то, чтобы против него, просто мне неприятен факт того, что ты встречаешься. Мне надо привыкнуть, свыкнуться с мыслью, что ты уже не та маленькая девочка, которую я мог посадить на колени и рассказать сказку со счастливым концом. Ты уже начинаешь познавать жизнь, а она не так приветлива порой. Но я постараюсь сделать так, чтобы, как и в сказке, твоя жизнь была счастливой. Я не смог им стать, но тебе постараюсь помочь. Пойдем в дом, уже поздно.
Виктория с нежностью обнимала отца. Она так страстно жаждала вот такого общения и получила его. Она не понимала, что с ним произошло, но радовалась, имея возможность почувствовать себя защищенной. Пока рядом отец, она всегда будет под его защитой, какая же она была глупая, когда не понимала его, осуждала. Права Сабрина — их родители не совершенны, они такие же люди, как и они сами, имеют право на ошибки. А самое главное на то, чтобы исправить их.
Кристина с улыбкой смотрела, как просыпается Сабрина.
— Доброе утро, соня, — сказала Кристина и поцеловала ее в щеку. Сабрина с печалью смотрела на мать.
— Это ведь правда, что мы больше его не увидим? Что он больше не придет? Что не улыбнется?
— Брина, девочка, — Кристина обняла дочь. — Пожалуйста, береги себя. Ему там лучше. Как бы больно не было мне это говорить, но он так устал.
— Мама, от чего устал?
— От жизни, — Кристина понимала, что Сабрина в состоянии принять эту информацию.
— Ты права, сердцем я понимаю, что это правда, но не хочу верить в то, что он оставил нас.
— Он не оставил нас, он будет нас защищать с небес. Я верю в это. Ты никогда не останешься одна. Я всегда буду рядом. А твой отец незримо будет присутствовать в твоей жизни. Изо дня на день ты будешь встречать его в дуновении ветерка, в шорохе листьев, в пение птиц. В тебе находится частичка его. Он навсегда останется в наших сердцах.
— Я знаю, мама, но так сложно это принять. Скажи, ты хочешь уехать из города? Мы с Даниэлем тебя поддержим.
Кристина так ждала этих слов раньше, но это было до того, что случилось и произошло, а сейчас она не знала, как быть. Как своим решением разрушить карьеру детей. В первую очередь она должна была думать о них, потом о себе. Уехать, означает сбежать от проблем, но это все временно. Алехандро не оставит ее в покое. Он найдет их везде. Надо остаться здесь и принять вызов, бороться.
— Сабрина, помнишь ты мне говорила о Луз. Расскажи, что именно ты узнала.
— Мама, ты же просила меня не ворошить прошлое, а сама сейчас спрашиваешь. Не понимаю
— Просто пытаюсь отвлечься.
Сабрина поднялась с постели.
— Странное какое-то отвлечение. Сначала просите не трогать эту историю, папа тоже просил оставить это дело. Но если хочешь знать, женщину убили.
Кристина побледнела. Неужели Сабрина считает, что Рафаэль убил ее мать.
— Брина, понимаешь, если пациентку отключают от аппаратов, то это не значит, что ее убили. Просто не оставалась другого выхода, это уже был не тот человек.
— Мама, ты меня удивляешь, при чем тут аппараты и отключение, когда я говорю о снимках. И кто тебе сказал про аппараты?
— Ты мне сама сказала, что ее отключили от аппаратов, вот я и подумала.
— Да, — Сабрина еще сомневалась. — А о снимках кто тебе сказал?
— Отец, перед смертью.
— Почему его так волновала эта история перед смертью? Меня это удивляет. Он же…
— Брина, девочка, Рафаэль очень переживал за тебя. Он знал, какая ты впечатлительная. Вот и сказал о снимках, я ничего не знаю. Просто расскажи мне, он попросил меня, чтобы ты не вмешивалась — я передаю его волю. Это были его последние слова — поэтому и хочу знать.