Сабрина вздрогнула от нового раската. Она была одна. Как же жутко ей было в эту грозу. Даниэль сказал, что скоро приедет. Карлос уже подъезжал. Скоро в доме будет полно народу. Ее голова разрывалась от боли, мысли смешались. Она не хотела думать, ей безумного хотелось поговорить с мамой, но та задерживалась. В дверь постучали.
— Карлос, наконец-то, — девушка мгновенно оказалась в его объятиях.
— Сабрина, что случилось? — он прижал ее к себе.
— Мне так плохо, — она расплакалась. Она не знала, что думать, в итоге все сводилось к тому, что Кристина не ее мама. Она хотела сказать об этом Карлосу, но не могла. Ей сначала надо поговорить с Кристиной. Посмотреть ей в глаза. Тогда она сможет понять, что же произошло 25 лет назад. У Карлоса у самого неприятности. Он тоже не знает, кто его мать. Боже, как все запуталось.
Карлос прижимал девушку к себе, а та плакала и не могла остановиться. В таком виде их и застали Даниэль с Викторией.
— Что случилось? — встревожился Даниэль. — Мама, — позвал он.
— Кристины нет дома, — ответил Карлос.
— Не может быть, — Даниэль остановился посреди комнаты. — Что же делать? Где она? Брина, что с тобой? Почему ты плачешь?
Девушка оторвалась от Карлоса, она смотрела на Даниэля, понимая, что они могут вообще быть не братом и сестрой. Невысказанное давило с такой силой, что она не могла произнести ни слова, она просто протянула руки, Даниэль сжал ее в своих объятиях.
— Ты же любишь меня? — тихонько спросила она его.
— Конечно, котенок, что случилось? Тебя кто-то обидел?
Ему в голову лезли всякие мысли.
— Мне просто очень грустно. Просто невыносимо, — Сабрина еще всхлипывала. — Мне так нужно поговорить с мамой. Очень нужно. Где она может быть?
— Брина, ты нас всех пугаешь, — Виктория тронула ее за плечо.
— Зачем мы сюда приехали? Зачем? — Брина вытерла слезы. — Если мы сюда не приехали, то…
— То что? — спросил Даниэль.
— То может быть ничего бы и не произошло. Папа был бы жив.
— Брина, Брина. Я уже и не знал, как ты меня напугала, а ты просто грустишь о папе.
Сабрина не стала его переубеждать. Она хотела знать правду, но сказать ей это может только Кристина.
Карлос и Виктория стояли рядом. На улице раздался очень сильный раскат грома, такой, что даже стекла в доме, зазвенели. Сверкнула молния, и обрушился дождь.
Кристина вздрогнула от раската грома. Она уже ничего практическим ничего не видела. Быстро стемнело. Сверкнула молния, осветив все вокруг. Первые капли, тяжелые, редкие упали на землю с такой силой, что слышно было, как они разбиваются на мелкие брызги. Не успела Кристина подумать о том, что надо где-то укрыться, как небо развернулось, и дождь пошел стеной, ничего не было видно в шаге от себя. Женщина поднялась. До машины она не доберется. Оставался один выход — поспешить к дому. Она сделала шаг и поскользнулась, наступив на камень, вокруг уже бежали ручьи грязной воды. Кристина непременно упала бы, если бы ее вовремя не подхватили крепкие руки, прижав к мужскому телу. Грубо, властно, с долей отчаяния.
— Я так испугался, — Роберто все еще тяжело дышал, он увидел ее до дождя, когда молния осветила все вокруг, словно указывая путь. — Слава богу, что я нашел тебя, — сколько же чувств было в голосе.
Кристина была рада, что она не одна.
— Роб, я так испугалась, — она прижалась к нему.
Дождь лил как из ведра. Роберто подхватил ее на руки, прижал к себе, защищая от дождя. Держа ее на руках, словно драгоценную ношу, он направился к дому. Распахнув дверь, Роберто сделал шаг внутрь, внося Кристину в свой дом.
Словно в замедленном действии, он видел себя со стороны: он вносит ее в свой дом, который строил для нее. Для нее одной. Никого больше он не хотел видеть в этом доме. Только он и она. 26 лет назад он нашел это место. 25 лет — он строил дом, в глубине души верил и надеялся, что наступит день, когда он сможет перенести ее на руках через этот порог. Этот шаг — шаг из настоящего в прошлое, из прошлого — в настоящее, из настоящего — в будущее.
Роберто подошел к дивану, не выпуская ее из рук, освещаемые лишь только вспышками молниями, словно искрами пламени их любви, которая вырвалась, ничем не сдерживаемая, накрыла их своей волной. Сил сопротивляться и противостоять этому чувству, что так внезапно у них украли, лишив их друг друга, больше не было. Роберто медленно поставил ее на пол, убрал мокрые волосы с ее лица, она уютно устроилась в кольце его рук, самом желанном для нее месте. Дождь барабанил в окно. Гром гремел, словно ругаясь на всех и вся, что посмели встать между ними. Молния вторила ему в след, сверкая, создавая иллюзия нереальности происходящего, окутанные вспышками, освещаемые самой природой, они забыли обо всем. Ничего не осталось, только они одни в целом мире, на всей планете.