— Проект, люди, — повторил он слова Винсенте.
— Да, именно это. А здесь, в палату к ней входят только знакомые ей люди, семья, персонал, который она знает. Я понимаю ваше волнение, но поверьте, я делаю все, чтобы ваша невестка поправилась.
— Допустим, вы правы. И что же нам следует ожидать в дальнейшем? — Херардо не давал спуску Винсенте, чего тот совершенно не ожидал от пожилого человека. Только сейчас он осознал, почему Алехандро так безоговорочно слушается своего отца. Херардо был непреклонен, его просто невозможно водить за нос, он казалось, видел людей насквозь.
— Сейчас, после проведения дополнительных анализов, решили начать новый метод лечения. С новыми препаратами.
— Кто решил? Вы или мой сын?
— Конечно, я. Сеньор Алехандро не может лечить людей, — Винсенте чувствовал себя провинившимся мальчишкой рядом с этим человеком.
Херардо поднялся со стула.
— Винсенте, на сегодня я вам поверю, — он направился к двери. — И да, держите меня в курсе хода лечения Августы. До свидания.
Херардо вышел из кабинета. Винсенте опустился в свое кресло. Сейчас оно еще было под ним, но ножки уже трещали по швам. Не хотелось бы Винсенте столкнуться с Херардо. Отец совершенно не похож на сына, и не дай бог, чтобы он узнал, что натворил его сын при содействии Винсенте.
— Сабрина, проходи. Ну что ты в самом то деле, — Карлос тянул за руку девушку.
Сабрина замерла у порога. Ей совершенно не хотелось заходить.
— Карлос, мы же на минутку. Ты же только возьмешь свои работы. Я согласилась составить тебе компанию, чтобы тебе не было скучно.
— Да, конечно. Какое счастье, что Кристина согласилась показать мои работы Энрике. У меня будет работа, — Карлос держал Сабрину за руки. — Работа, настоящая. Рядом с твоей мамой, — Карлос притянул девушку к себе. — И запомни, мне никогда с тобой не бывает скучно, — его голос стал серьезным, глубоким. Сабрина с такой теплотой и нежностью смотрела на него. Он стал наклоняться к девушке, чтобы поцеловать ее.
— Не-е-е-е-т-т, — истошно закричала Августа. — Не смей. Это грех…. Это кара, — Августа стала раскачиваться из стороны в сторону.
Из кабинета выскочил Алехандро. Сверху послышались шаги бегущей медсестры
— Что у вас тут происходит?
— Мама? — побледнев, Карлос отшатнулся к стене, держа Сабрину за руку.
— Кара, кара. Смотри, — Августа указывала на Карлоса и Сабрину. — Грех, грех…
— Что за крики в этом доме? — спросил Херардо, заходя в дом….
Роберто зашел в дом. Гостиная его встретила тишиной и полумраком. Мужчина сжал ладони, ему было холодно. Холод прогрыз его до кости, но не от внешней температуры, он пожирал его изнутри. И имя ему было Кристина. Ни одна женщина не могла его сейчас согреть. Он увидел ее, вновь почувствовал ее тепло, уловил ее запах, и тот кошмар прошлых лет, когда он ее потерял, когда она его бросила, те ужасные фотографии, доказывающий факт ее измены, вернулся, как будто не уходил. Прошло столько лет, но эта дикая боль нисколько не уменьшилась, она все также его терзала, рвала душу на части. Если бы мог, то он бы что-нибудь сейчас сломал, только бы выплеснуть хотя бы часть, всего лишь маленькую толику этих страданий, чтобы просто не сойти с ума от всех этих мыслей и непонимания.
Мужчина подошел к барной стойке и налил себе бокал виски, выпил его залпом. Налил второй.
— Да, и кто из нас пьет? — из тени вышла Палома.
Роберто исподлобья скользнул взглядом по жене, но промолчал. Третий бокал.
— Хочешь напиться, чтобы забыться. Не поможет, — горько усмехнулась Палома.
В коридоре раздался шум и шаги.
— Даниэль, заходи, — голос Викторий счастливый и веселый, резанул слух Роберто. — Здесь никого нет. Спасибо, что проводил меня.
— Не включай свет, не надо, — тихо попросил Даниэль.
Эти слова — были последней каплей, Роберто уже не сдерживался. Все: и ревность к дочери и ревность к Кристине, боль, отчаяние, все смешалось.
— Вон из моего дома, — раздался голос Роберто, который мигом включил свет. Его рык эхом пронесся по гостиной. Палома от испуга уронила на пол бокал.
Виктория от ужаса закрыла рот рукой. Слезы навернулись на ее глаза.
— Вон, я не собираюсь больше повторять, — Роберто распахнул дверь с такой силой, что та с грохотом ударилась о стену…
Кристина поморщилась от острой боли в груди.
— Что с тобой? — Рафаэль увидел, как она побледнела. — У тебя что-то болит?
— Не знаю, просто так нехорошо стало на сердце, — Кристина сделала глоток чая. — Как ты себя чувствуешь?
Рафаэль уже лежал в постели.
— Надеюсь, что Карлос не обидится, что я его не дождался.
— Не думаю, — Кристина сидела в кресле, рядом с кроватью мужа, — ты не ответил.
— Нормально. Я держусь. Лучше скажи, как у тебя дела? Тебе удалось встретиться с Роберто?
Кристина встала с кресла, подошла к окну. Отодвинув занавеску и выглянув на улицу, словно удостоверилась, что там его нет, она огорчилась. Улица действительно была пуста. Сегодня он не пришел. Конечно, сейчас ему не до нее, он кое кем занят. Ну почему ей так горько и больно только от одной только этой мысли. Они же уже никто друг другу.