— Да, — она сказала это как можно отстраненнее, чтобы только лишний раз не волновать мужа. — Но вопрос я пока не решила, — Кристина отошла от окна. — Он требует, чтобы я рассказала ему все, что случилось.
Она посмотрела на мужа, опустила голову и покачала.
— Я просто не могу ему рассказать, не могу. Ты понимаешь? Как признаться в том, что тебя столько месяцев насиловали и держали взаперти, как кобылу, ожидая рождения потомства? — Кристина задала этот вопрос самой себе. — Это не тот Роберто, которого я знала. Новый Роберто, он, — она запнулась, — совсем не тот.
— Мы все изменились, Кристина, — Рафаэль смотрел в сторону. — Очень много всего произошло со всеми нами и, поверь, ты тоже стала другой, ты уже не та девочка, которую он знал, которую любил.
— Любил? — Кристина горько усмехнулась, — боюсь, что это не так. Он просто играл со мной. Если сразу же женился на богатой наследнице. Я была не из его круга. Его мать не раз это мне бросала в лицо, но я была такой наивной и верила в то, что все можно изменить.
Рафаэль молчал.
— Какая же я была глупая, — Кристина отвернулась, чтобы вытереть слезу, что катилась по щеке, только бы Рафаэль ничего не увидел. — Я его не узнаю. Не знаю его жизни. У него не осталось ценностей. Все растеряно.
— Ты это все поняла, поговорив всего несколько минут? — удивился Рафаэль.
— Да, — она тяжко вздохнула, — можно человека узнать по нескольким фразам, поступкам, поведению.
— Кристина, Даниэль хороший и перспективный специалист. Судя по отзывам, газетам, телевиденью, Роберто не дурак, имеет вес в обществе, владеет бизнесом. Развивает его. Ему нужны такие специалисты как Даниэль. Это просто вопрос времени. Возможно, в нем говорит обида за твое внезапное исчезновение. И это естественно, что он хочет услышать объяснения.
— У меня нет времени ждать, когда он одумается. А объяснять я ничего не намерена, — она взяла чашку с чаем, желая согреть холодные ладони, хотя озноб изнутри холодил кровь, ей никогда не избавиться от этого ощущения. — Он тоже должен мне объяснить свое поведение. Тебе, наверное, смешно это слышать, мы оба ждем объяснений, которые никто из нас не намерен давать.
— Кристина, я могу понять твою боль, твое отчаяние, но послушай меня, столько лет прошло, глупо вспоминать то, что было, вы не в силах изменить свое прошлое, как и я. Сейчас надо думать о детях. Они наша жизнь. Мы должны их защитить любой ценой. Ты меня слышишь? Любой. Мы в ответе за них, а они не должны расплачиваться за наши грехи.
Кристина смотрела на мужа — любой ценой, если бы он только знал, что предложил Роберто. Одна только мысль вновь оказаться во власти мужчины, приводила ее в дикий ужас, и тем более если этот мужчина Роберто.
— Ты не понимаешь, — она покачала головой. — Алехандро приходил в наш дом. Он явно дал понять, что сделает все, чтобы уничтожить меня. И самое страшное то, что он является отцом Даниэля. Я не в силах даже заявить на него в полицию, потому что у меня нет такого права, как я смогу смотреть сыну в глаза. Мой сын работает бок о бок со своим отцом и не знает этого.
— По крайней мере Алехандро не причинит ему вреда.
— Я сомневаюсь, я страшно боюсь, что правда выйдет наружу, — она уже не могла сдерживать слезы, — Я боюсь даже подумать о том, что будет с Даниэлем, если он узнает, каким образом он был зачат. Боюсь за Сабрину, потому что та целыми днями находится в присутствии Винсенте, у которого нет ничего святого. Боюсь за нашу девочку, — слеза сбежала по ее щеке. — Боюсь за Карлоса. Я не знаю кто его мать, и боюсь даже подумать, что стало с ней. Мне страшно за Викторию, потому что совершенно не понимаю, что происходит в их семье. Ее мать выпивает, а она очень сильно переживает из-за этого. Мне страшно за детей. За их друзей, потому что их родители калечат их души своими поступками.
Кристина закуталась в халат, смотря в темноту наступающей ночи, она поняла, что стала погружаться в нее, без малейшего намека на проблеск вдали.
— Папа, папа, ну что ты такое говоришь. Успокойся. Что на тебя нашло? — сквозь слезы кричала Виктория. Она не могла больше сдерживаться.
Роберто схватил дочь за руку и пытался оттащить ее от Даниэля, но Даниэль перехватил его руку.
— Отпустите ее, сеньор. Вы делаете ей больно, — он старался говорить спокойно.
Роберто схватил Даниэля за грудки.
— Больно? Больно? — выдохнул Роберто. — Это ты сделаешь ей больно. Вон из моего дома. Вон из ее жизни. Какого черта ты сюда заявился? — хотелось крикнуть ему в лицо — твоей матери было предложено войти в этот дом, как королеве, а она предала меня, сбежала с любовником, инсценировав свою смерть. — Возвращайся туда, откуда пришел, — Роб говорил это ее сыну, но в глубине души понимал, что обращается ко своему кошмару из прошлого. Так как Даниэль стал олицетворением этого.
— Папа, папочка, — Виктория повисла на руке отца. — Пожалуйста, да что такое с тобой? Отпусти его, — Виктория уже кричала.
Со всей злостью, что накопилась у него за эти дни, Роберто выпихнул Даниэля за дверь.