— Лучше не приходи сюда, от греха подальше, надеюсь, что я ясно выразился? — Роберто полностью заслонил собой проем двери, не выпуская Викторию, которая пыталась вырваться из-за его спины.
— Сеньор, вы ошибаетесь, я не причиню вред Виктории. Вы не правы, — Даниэль вообще не понимал, что происходит.
— Что у вас тут за крики, что случилось? — спросила Рамона со второго этажа.
— Выпроваживаю твоего дневного гостя, мама, — жестко сказал Роберто. — Надеюсь, его больше не увидеть в этом доме.
— Тогда я уйду с ним, — сквозь слезы проговорила Виктория.
— Куда? — усмехнулся Роберто. — Не смеши. До свидания, молодой человек, — Роберто захлопнул дверь перед Даниэлем. Схватил Викторию и встряхнул ее. — Успокойся. Что за истерика?
Виктория еще продолжала всхлипывать, она ничего не понимала. Что случилось с ее отцом. Ведь вроде бы он не был против их отношений. Роберто стоял у двери и ждал, пока Виктория отойдет от нее, пройдет в гостиную, сядет на диван. Только тогда он подошел к стойке и налил себе виски.
— Ты как мама, заливаешь свое одиночество спиртным, — вырвалось у Виктории. — Мне жаль тебя, отец, жаль, что ты так и не научился любить. Ты не человек, ты просто машина, тебе чужды чувства, тебе незнакома любовь.
— Замолчи, Виктория, — Рамона стала спускаться с лестницы. — Не смей так разговаривать с отцом.
— Я так не могу. Я не буду так жить, как вы все в этом доме, — продолжала она, — ты ничего не сможешь сделать, я уйду. Если надо, уволюсь из твоей компании. Это ведь все твое. Ты часто это повторяешь, — Виктория всхлипывала, но твердость в голосе, подтверждала ее решимость бороться за свое право быть счастливой, — забирай, мне ничего от тебя не нужно. Мне жаль тебя, ты не знаешь, что такое любить. Вы с мамой просто калечите судьбы друг друга.
Роберто допил до дна второй бокал виски, сожалея, что оно его не брало. Он подошел к дочери, взял ее за руку.
— Идем, не бойся, — холодно и отрешенно проговорил он.
— Роберто, не надо, — попыталась остановить его Рамона, но отступила перед ним, не сумев посмотреть в его глаза.
Роберто подвел дочь к двери своего кабинета и остановился.
— Что, отец, — она всхлипнула, — что ты хочешь мне еще показать? Что ты не показал мне за все эти годы? Я видела только холод в этих стенах, что хочется бежать прочь отсюда и никогда не возвращаться. Ты думаешь, что только деньги могут дать счастье и покой? Ты ошибаешься. Нужно участие и забота. Тепло, а здесь такая стужа, что невозможно находиться.
— Холод говоришь, пожалуй, я с тобой соглашусь, — Роберто оперся рукой о дверь, взялся за ручку, надо открыть кабинет. Всего один шаг и он покажет дочери, что такое любовь, и что она делает с людьми.
— Отпусти меня, не держи, я взрослая, я хочу жить. Ты не сможешь мне запретить любить. Я хочу этого, хочу все познать, — Виктория кричала ему в лицо. Роберто же просто улыбался, понимая дочь, видя ее наивность и веру в хорошее. — Я раньше не понимала. Сейчас же все изменилось. Если ты не в состоянии признать, что твоя жизнь фарс, у тебя есть только твоя работа, больше ничего. Твоя жизнь пуста. Ты меняешь женщин как перчатки, твоя жена пьет, от отчаяния и беспомощности. Так что есть у тебя в жизни? Скажи мне отец? Ты желаешь мне такую же жизнь, чтобы я через несколько лет начала пить, ища надежду на дне бокала? Или ты мне желаешь следовать твоему примеру — менять мужчин?
Роберто замахнулся, чтобы дать пощечину.
— Ты уже дошел до того, чтобы поднять на меня руку? — Виктория не верила своим глазам.
— Роберто. Остановись, прекратите этот скандал. Успокойтесь, — Рамона пыталась вмешаться, но ни сын, ни внучка не слышали ее.
— И что же ты хочешь, Виктория? — Роберто опустил руку. — Я никогда не поднимал руку на женщину.
— Однако сейчас ты практически это сделал. Я хочу любить, хочу наполнить свою жизнь эмоциями и чувствами. Не хочу страдать и переживать, как вы с мамой.
— Любить, — он рассмеялся.
— Роберто, не делай этого, — Рамона пыталась его вразумить. — Ты потом пожалеешь.
— Да, любить, я хочу любить. Ты не умеешь и не знаешь, что это такое. Ты не знаешь и никогда не узнаешь, — Виктория вырвала свою руку из его и повернулась, чтобы пойти, но Роберто перехватил ее, повернул к себе, посмотрел в глаза. — Мне жаль тебя, отец.
— Ты хочешь узнать, что такое любовь? — спросил он ее холодно, его глаза были полны пустоты и безразличия к происходящему. — Ты в этом уверена?
Виктории стало страшно. Что-то не так, сейчас произойдет что-то ужасное, но отступать она не могла.
— Что ты можешь мне показать, отец? — она бросала ему вызов.
— Именно это мне в тебе и нравится, ты никогда не отступаешь от своей цели, поверь, я пытался тебя уберечь. Я очень тебя люблю, о да, ты же говоришь, что я этого не умею. Возможно, — он сжал ее плечи, — я люблю тебя не так, извини, скорее всего, я не так проявляю свою любовь отца, как бы тебе хотелось, но откуда ты знаешь, как это должно быть? Откуда ты можешь знать?
— Я видела, — слезы уже не бежали из глаз Виктории. — Я знаю.
— Можно спросить где?